Может и отличается, кто его знает? А может, поручик просто не посвящен в эти хитросплетения разведывательной работы, и не знает о существовании подобного пароля. Если бы пароль сменили, то меня бы обязательно об этом известили. Опять загадка. Еще одна и, чувствую, не последняя.
– Вы будете говорить правду? – почти кричал Семенов, – сколько можно слушать ваши бредовые ответы?
– Ничего, кроме правды, я вам не сообщаю. Какую правду вы хотите услышать от меня?
– Являясь офицером разведки Генерального штаба Австро-Венгерской империи, вы подозреваетесь в шпионской деятельности на территории России, – чеканя каждое слово, произнес поручик.
– Через своего подчиненного капитана Цепеша управляете агентурной сетью в приграничном районе. В Черновицы прибыли для получения важных разведывательных данных от своих агентов. Что на это скажите?
– Никогда в армии не служил, а тем более в разведке. Ни о каких агентах и представления не имею. Я банковский служащий, мое дело бумажки, отчеты, ведомости и счета. Кто-то вас обманул, назначив меня шпионом.
– Не служили! А откуда у вас на теле появилось ранение от удара штыком.
– Не штыком, а рыбацким ножом. Заполучил его в молодые годы, еще в Буэнос-Айресе, когда сопровождал грузы в морской порт. Много тогда было охотников за чужим добром.
– Ладно, ранение, но осанку и выправку никак не спрячешь. У вас она отменная.
– Регулярно занимаюсь физкультурой. Приходится много ездить, поэтому здоровью уделяю должное внимание.
До самого обеда, несмотря на усилия поручика, шпионом и разведчиком я себя не признал, но еще раз повторил пароль.
На обед был густой суп, я предположил, что из остатков пшеничной каши приготовили это варево. Для поддержания жизненных функций и эта пища пойдет.
После обеда вновь допрос с самого начала, с требованием ответов на ранее поставленные вопросы.
Второй месяц меня мучают ежедневными допросами. Следователи и писари меняются, а перечень вопросов остается прежним. Я тоже старался не отходить от выработанной линии поведения, давал прежние ответы, неизменно произносил пароль.
Обидно, но ни один следователь не обратил на него внимание.
Вечернее время я посвящал тренировкам. Несмотря, на не очень вкусное питание, я хотел находиться в хорошей форме, поэтому не менее двух часов посвящал отработке приемов. Конечно боя, как такового в реальности не было, конвоира не позовешь ведь в камеру. Удары ногами и руками приходилось только обозначать, но отрабатывал их с особой тщательностью.
