Вот смотрите, – Имре взял с пола лист, – это Вилли, он в замке конюхом работает. Лошадей любит, готов с ними проводить день и ночь. У него несколько простецкое лицо, постоянно растрепанные волосы, неопрятная одежда, но он очень педантичен и ответственен.
– Получается, вы один раз увидев человека, сохраняете его образ в своей памяти навсегда?
– И не только человека, и местность тоже. Выхожу на стены замка, и смотрю, какие изменения произошли вокруг. Вижу, где крестьяне поставили новый стожок сена, где в лесу повалилось старое дерево, где в озере рыба собирается на ямах для зимовки.
Замечаю все изменения. Многое переношу на бумагу.
– И о каждом человеке, изображенном на рисунке, можете рассказать?
– Могу.
– А, что скажите, например, об этом человеке, – я поводил рукой над рисунками, якобы пытаясь определиться с выбором, а потом взял в руки портрет Игнатьева.
– Ганс Дитерих, из Берлина. Портрет точен. Могу добавить, глаза у него карие, волосы черные.
Вашего возраста, только ростом пониже. Он в замке провел пять месяцев, преподавал слушателям русский язык.
– Откуда такие точные данные? Имре, вы же повар!?
– Тогда в замке людей было очень мало. Я готовил для всех, и подавал блюда тоже я. Успел рассмотреть. Хоть я и повар, но глаза у меня есть, – чуть насупившись, ответил Имре.
– Нам никакие иностранные языки почему-то не преподают, – сокрушенно сказал я. – Таскаем орудия до умопомрачения и мокнем под дождем.
– Так те военные были какие-то особенные.
Им разного мяса давали больше, привозили морепродукты. На каждом столе в обед были итальянские вина. Фрукты вообще привозили корзинами.
– И всех этих военных вы запомнили и нарисовали?
– Да, и описал. Вот переверните любой лист. Там написано имя, фамилия и другие особенности лица.
– А кому вы показывали свои работы?
– Никому. Кто станет разговаривать с каким-то поваром? Вы первый кто нормально говорит со мной, а не помыкает мной.
– Мой портрет тоже украсил вашу коллекцию?
– Да, – Имре открыл другую папку. – Ваше лицо меня заинтересовало. Я вас нарисовал на фоне озера, мне показалось, в тот момент вы были чем-то опечалены.
Все же у Имре действительно талант, он перенес на лист бумаги выражение моего лица, и эмоции на нем отраженные. Да, тогда я думал о родных, и тосковал по ним.
А вот с остальными портретиками нужно что-то делать, они бы заинтересовали Крестного.
