Теперь я точно определил, сколько человек смеялось. Точно трое. Все примерно одного возраста с моим собеседником, такие же не очень габаритные, но это не еще ничего не значит. Они могут быть довольно опасными, а если учесть, что перед помещением в камеру обыск не производят, то у обитателей камеры могут быть припрятаны ножи. Нам в усадьбе Фоминово преподавали курс общения с криминальными элементами, я неплохо помню, кому и как показать определенные знаки. Но это там, в России, а здесь в Австрии я немец, и что-то показывать смысла не вижу.
По всей вероятности, меня пытаются спровоцировать на драку, в ходе которой могут нанести мне несовместимые с жизнью повреждения организма. Правда, ни мужичок, ни его товарищи, не знают, что я далеко не подарок, и могу за себя постоять, и крепко постоять.
Мужичок протянул ко мне руку, но я ее легко оттолкнул.
– Если этот человек еще раз ко мне прикоснется, я буду вынужден защищаться, – сказал я, повернувшись к студенту.
Парень дрожащим голосом перевел.
– Ах, ты, – только и успел сказать мужчина, пытаясь ударить меня кулаком в лицо. Потом ему стало не до разговоров, так как тихо сползал безвольной куклой по стене камеры, захлебываясь кровью, полившейся из его ранее сто раз битого-перебитого носа. Наука Прохора мной не забыта.
– Этот гад Лешика убил, – возмущенно и громко закричали друзья мужичка, разом бросившись на меня.
Если бы напали они осмысленно, поодиночке, то может чего-то достигли, а так, мешая друг другу, хаотично, бестолково размахивая кулаками, как в сельской драке, дружно поймали по точному удару в голову, лишившему их сознания.
– Ты, ты и ты, – приказал я наиболее крупным мужчинам, – быстро собрали у всех ремни, и связали этих ненормальных по рукам и ногам.
Команды я отдавал резко, по-немецки.
Похоже, повиновение властному тону у этих людей в крови. Указанные мной мужчины, выполнили мое приказание в считанные минуты. Четыре безвольных тела сложили рядом с бадьей, от которой разило человеческими экскрементами.
– У кого еще есть желание поносить мою одежду? – спросил я, обведя обитателей камеры строгим взглядом.
– Что вы, что вы господин, здесь все порядочные люди, которых почему-то схватила полиция, – заверил меня, подошедший мужчина лет сорока. – Это русские бандиты, они нас всех в страхе вторые сутки держат. Спасибо вам, что усмирили их.
– Вас как зовут?
– Отто, Отто Шанцель, – представился мужчина. – Я возница в магазине гера Лидендорфа.
