Да, я Генрих Вольф, гражданин Аргентины, работаю коммивояжером в компании «Леманн и сыновья». Среди моих знакомых много влиятельных лиц, в том числе среди банкиров. Скажите на милость, Людвиг Ротшильд смог бы доверить деньги неизвестному и недобропорядочному человеку крупные суммы денег?
– Вряд ли.
– Вот и я о том же говорю. А мне он доверял неоднократно, я сопровождал несколько крупных сделок, в которых использовался капитал его банка.
– И, тем не менее, я вынужден задержать вас до выяснения всех обстоятельств дела.
С решением суда о задержании вас на трое суток, ознакомитесь чуть позже.
Снова нажав кнопку звонка, комиссар вызвал дежурного полицейского, приказав отвести меня в камеру.
Да, правду говорят, что от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Вот я и попал в тюрьму, ну не совсем в тюрьму, а в камеру задержанных лиц. Перед входом в камеру меня не обыскивали, просто полицейский спросил, есть ли у меня оружие. Получив отрицательный ответ, он успокоился, и открыл дверь камеры.
Моё чуткое обоняние уловило разнообразные запахи: давно немытых тел, грязной обуви и человеческого дерьма.
Стоя у порога, рассматривал камеру, пытался найти свободное место, где бы смог спокойно сесть и проанализировать сложившуюся ситуацию."
"Разглядывание прервало появление некоего худосочного субъекта. Ну, дохляк дохляком. Он с ухмылкой обошел вокруг меня, и покачал головой. Прилично одетым в этой камере был только я, остальные ее обитатели принадлежали к более низким сословиям.
– Смотри, Михась, – обратился субъект к человеку в глубине камеры на русском языке, – какого франта нам подкинули.
– Чистенький и гладенький. Стоит, глазками лупает, словно дитя малое.
В камере раздался хохот двух-трех человек и подленькое хихиканье еще кого-то.
– Быстро снимай шмотки, теперь я их носить буду, – состроив грозную гримасу, сказал мне мужчина.
– Извините, я вас не понимаю, – ответил я по-немецки, хотя отлично понял собеседника.
– О, к нам занесло германца, – продолжал куражиться мужичок.
– Эй, студент, – махнул рукой кому-то мужчина, – иди сюда толмачом будешь.
Молодой парень в грязном студенческом кителе, боязливо приблизился к нам.
– Перескажи этому фрукту, чтобы снимал одежку, она ему не понадобиться, – с интонацией небрежности в голосе бодро скомандовал мужчина.
Парень, запинаясь, но добросовестно выполнил приказ.
– Без одежды я не могу, – как можно наивней выразился я.
Студент перевел мои слова.
Снова дикий, разнузданный хохот.
