"
"– Варвара Николаевна, вы меня разыгрываете?
– Нет, милая Анна, все так и есть, – улыбнулся отец. – Непонятным образом, наш Стас и Степан Иванович очень схожи между собой. Да, собственно, что здесь непонятного, род – то один.
– Портрет – это вторая неожиданность, а первой был ваш сын Степан. Этот мальчик сразу очень по-доброму отнесся ко мне, и к Стасу. Степан – ваша первая копия. А дочь София просто излучала любовь к нам.
– Вы так сразу определили, что Степан и София мои дети? – поинтересовался у Анны.
– Хотя к тому времени я еще не полностью отошла от действия зелья, которым меня пичкали похитители, но, любимый, повторяющийся в детях образ, не спутаю ни с кем.
Мне очень отрадно, что все дети похожи между собой, ведь у них один отец.
– А Франческа не говорила, как вам удалось вырваться из лап похитителей?
– Мы чувствовали себя не очень хорошо, да и фрау Колетти предупредила, что инкогнито нашего освободителя она не откроет.
– Да, пути Господни неисповедимы.
– Что ты этой фразой хотел сказать? – насторожился отец.
– То, что мою любимую перед Богом жену, в наш родовой замок доставила наша родственница.
– Сынок, ты ничего не пил за ужином, а говоришь, вернее, заговариваешься, – не успокаивался отец. – Да, Франческа Колетти помогла доставить к нам Анну, Ольгу Николаевну и внука Стаса, дай Бог ей крепкого здоровья. Но называть ее нашей родственницей, по крайней мере, неэтично.
– Нет, отец, все именно так, как я сказал. Наш предок отметился в Итальянском походе, посетив Милан, где встретил Лючию Колетти.
Теперь на видном месте виллы торгового дома Колетти, красуется точно такой же портрет Степана Ивановича, только в чине поручика. А из поколения в поколение у итальянской родни передается медальон с изумрудами, близнец того, который находится у нашей мамы. Я видел этот медальон. Ты же мамин медальон сам в руках держал неоднократно, и знаешь, что это древняя и тонкая работа.
– Станислав Владимирович, тогда получается, Франческа скрывала от нас ваше имя? – изумилась Анна.
– В кругу семьи, подчеркиваю, в кругу семьи я отвечу утвердительно, приложил к этому руку.
– А почему меня не узнали?
– Узнаешь там, когда девицы замотаны в материю подобно египетским мумиям.
– Неужели было тяжело нас от тряпок избавить?
– Времени было очень мало, не до избавления, главное целыми и невредимыми унести ноги.
– Унесли?
– Как видите, дорогая моя Анна, я сижу рядом с вами.
– Вот, гляжу на вас, слушаю, и не могу взять в толк, – озадаченно сказал отец.
