Когда начинает сыпать мелкий снег и поднимается несильный ветер при умеренном морозе, руки стынут, совершенно вас не слушаются, а приборы покрываются слоем снега. Мучения, да и только."
"Так я думал до того момента, пока не начались практические занятия с орудиями. Вот тогда мы поняли, что такое артиллерия и особенности её использования в зимний период.
Запряженная шестерка лошадей бодро тянула передок с закрепленным к нему орудием. Весь расчет в семь-девять человек с полным вооружением бежал рядом, стараясь не отстать.
Наводчику было тяжелее всех – он нес в руках ящик с прицелом, оберегая его от ударов и сотрясений. Потом следовала команда, и мы занимали огневую позицию, переводили орудие из походного положения в боевое. Долбили мерзлую землю кирками и ломами для установки сошника станины – занятие, скажу Вам, тяжкое. Поступала новая вводная команда на смену позиции. Орудие снова переводилось в походное положение, впрягались лошади и, поднимая снежную пыль, под звонкий цокот копыт по мерзлой земле, расчет несся к обозначенной точке.
Чтобы жизнь нам не казалась медом, офицеры училища усложняли задачу. Условно у нас погибали лошади. Вначале пара, затем четверка, а на закуску перемещение орудия обеспечивалось только силами к этому времени смертельно уставшего расчета. Юнкера на самом деле мечтали только о горячих щах с ломтем свежеиспеченного хлеба, да о теплой, казавшейся роднее, отчего дома казарме, пропахшей всеми солдатскими запахами. Обычно к обеденному времени юнкера изматывались до такой степени, что держать в руках ложку было невозможно, тряслись руки.
Тем не менее, после двух недель тренировок все втянулись в процесс обучения, привыкли к тяжелым нагрузкам, которые постепенно даже стали нравиться.
Наступил день стрельб. Орудия выставили на заранее подготовленных позициях. Расчетам указали основные ориентиры и цели. Осталось только подготовить снаряды. Вы не пробовали снимать смазку со снарядов на морозе? Нет – тогда вы не артиллерист. В ход пошло все, палочки, веточки и тряпки.
Наш ротный глядел на наши мучения и счастливо улыбался – он радовался тому, что молодое артиллерийское поколение активно приобщалось к тяготам воинской службы. Преподаватель артиллерийской подготовки полковник Извеков, добрая душа в огромном двухметровом теле с не менее впечатляющими, любовно ухоженными седыми усами сжалился над нами, приказал принести бидон с керосином, показал способ очистки снарядов. Дело пошло значительно быстрее, но измазались в керосине знатно.
