И его предложение, глядя на статную фигуру Пасса, на его сильные плечи, благородную седину, красивые правильные черты лица, уже не казалось Анне таким же неприемлемым как минуту назад.
— И, если я ещё вас не убедил, добавлю, что жить мне осталось недолго. Старые раны, неправильный образ жизни, работа на износ…
— Сьер Пасс, пожалуйста, — покачала головой Анна. — Это лишнее.
— Нет, нет, я очень прямой и приземлённый человек, сьера Анна. Меня эта перспектива, нарисованная вашей блажницей, ничуть не смущает, поэтому не должна смущать и вас.
Я всего лишь озвучиваю все возможные риски своего делового предложения. И хочу, чтобы вы отнеслись к нему только так и никак иначе. Не как к предложению руки и сердца, — приложил он руку к груди. — Хотя будь я лет на тридцать моложе, вы имели бы на одного пылкого воздыхателя больше, — он улыбнулся. — Сейчас же не буду вас пугать. Это всё же деловое предложение на взаимовыгодных условиях.
— У меня есть время подумать?
— Конечно. Но не слишком долго, отмеренный мне срок… — он так многозначительно приподнял бровь, что Анна засмеялась.
А ведь она думала, что больше никогда даже улыбнуться не сможет.
— А посоветоваться с тётей?
— О, сколько угодно. Надеюсь, я не зря развлекал вашу тётушку эти дни за стаканчиком хорошей сливовой настойки.
— А вы коварный, — покачала она головой. — Любимая тётина сливовая настойка? Вы же просто не оставили мне выбора.
— Пожалуй, не буду вас дольше задерживать, — оглянулся он на дверь, — я вам и так уже сегодня надоел.
К тому же там наверняка топчется Марлок, — подмигнул он. — Но это будет наш с вами секрет. Думаю, не стоит пока ставить в известность о нашем разговоре кетлорда.
Было, конечно, ещё кое-что, о чём Анна не посмела спросить благородного сьера, но не могла об этом не подумать. А вот тётя, напротив, после скромного и молчаливого ужина с гостями (к счастью, Марлок не торопился со сватовством), когда Анна озвучила ей предложение Пасса, в первую очередь спросила именно об этом.
— Прости, если я покажусь тебе груба. Но, милая, ты готова с ним лечь? Он всё же будет твоим мужем.
— Считаешь, лучше монастырь? — погладила Анна обложку одной из книг, что так и остались на отцовском столе.
— Матушки-кондратушки! Анни, это ведь твоя жизнь. Разве я могу в ней что-то считать и давать тебе советы? Тем более я, так и прожившая в старых девах? Но знаешь, — она накрыла её руку своей и похлопала, — я приму любое твоё решение, девочка моя.
