— Простите, — развернулась она, когда темнота в глазах немного рассеялась.
— Я спросил: вы уверены, что ваши молитвы доходят до адресата? — усмехнулся мужчина, что стоял так неприлично близко, что Анна едва не наткнулась на его грудь.
На грудь, затянутую не в камзол, не в мундир, даже не в сорочку, а в исподнее — грубую вязанную рубаху, что обычно надевают под доспехи. К тому же изрядно поношенную и растянутую, от которой несло… спариванием? Она даже не знала, как назвать этот запах, что вызвал в ней какие-то животные ощущения, постыдные, волнующие.
Словно он стоял голый. Словно он только что…
— А вы считаете нужно написать письмо? — задохнулась она уже не от боли, от совершенно неведомых ей доселе эманаций, что вызвали в ней какое-то физическое томление и жар.
— Отличная идея, — засмеялся он, — остроумная. Но мой вопрос даже не в том, кто отважится его доставить, а в том насколько будут оправданы мучения смельчака, когда выясниться, что вы просили всего лишь благосклонности какого-нибудь пылкого юноши или, скажем, заговаривали прыщ.
— Я просила здоровья и помощи ребёнку, попавшему в беду, — вспыхнула Анна от возмущения. — Если вы считаете, что это ничтожный повод, по которому не стоит беспокоить Отче… — и замолчала, наткнувшись на его взгляд.
Взгляд чёрный, как бездна, как безлунная ночь, сама преисподняя, но словно подсвеченный медовыми прожилками. Словно ложка мёда в бочке дёгтя, подумала она. Взгляд насмешливый. И восторженный. Так смотрят на дитя, капризное, но любимое.
— Простите, сьер… — решила она, что дело просто в цветных бликах от окон, поэтому его глаза так блестят.
— Бессарион Бриар, — едва кивнул он.
""Ну, конечно!"" — только что руками не всплеснула Анна. Кто же ещё мог одеться так вызывающе, явиться в часовню так бесцеремонно, вести себя столь заносчиво и разговаривать так, словно ему сам демон брат.
И вежливость обязывала её сказать: ""очень приятно"" и представиться, но Анна была так зла, что готова была наплевать на приличия.
Да и перед кем их соблюдать, перед этим… она поймала себя на том, что теперь рассматривает его с повышенным интересом. И словно сверяет с тем представлением, что уже сложилось у неё по чужим рассказам.
Нет, он определённо не был красив, по крайней мере с первого взгляда, но в притягательности ему не откажешь.
Черноволосый. Высокий, худой и изящный, словно благородный, но хищный зверь, он выглядел таким же опасным и сильным.
