Даже после всех ядовитых примочек, что её противная блажница, Бесс был уверен, готовила из болотной жижи, дорожной грязи и мочи трусливых кобылиц.
Но кто запретит коронессе самого могущественного на континенте государства извести целую коробку ценного жемчужного порошка, чтобы предстать во всей красе перед вожделенным мужчиной, будь он хоть сам Отче. (К слову сказать, на самом деле Отче был хитрым невысоким толстячком, но по сложившейся традиции мудрого бога изображали сухопарым, седовласым, высоким и могущественным).
— Я хочу предложить ему приход Терца и его земель. Главный Столичный Храм и перспективу стать Верховным Эдэлордом.
— А Верховный Эдэлорд Син знает об этом? — спрыгнул с кровати Бесс и принялся одеваться. Он уже достаточно времени изображал свою незаинтересованность. Но более ни мгновенья не мог медлить, зная, что Анна здесь.
— Верховный Эдэлорд Син как-то неправильно отнёсся к моей инициативе упразднить пункт ""единственный брак"" в престолонаследии Энта, — встала Оранта, подняв облако белой пыли.
И подойдя, игриво подтянула Бесса за ремень штанов. — По нынешним законам выходит, если коронесса остаётся бездетной вдовой, она не может второй раз выйти замуж. И пока Син занимает этот пост, мне вряд ли удастся добиться разрешения на повторный брак. А передавать трон своей малахольной сестрице, что рожает детей как котят, — она презрительно сморщилась и сука добермаска со знанием дела гавкнула, услышав так ненавидимое ими обоими с хозяйкой слово, — я не собираюсь.
— Я восхищён твоей дальновидностью, моя флуэнта бита.
Особенно если учесть, что твой супруг жив-здоров и на тот свет пока не собирается, — чмокнул Бесс её в пухлую ручку, прижал к груди, и когда она довольно захлопала блёклыми ресницами, как всегда не стал уточнять, что флуэнта бита с древне-энтарского вовсе не ""нежный цветок моей души"", а ""течная сука"". Но кто ещё здесь может знать тонкости языка, на котором говорили тысячу лет назад, кроме бессмертного демона. — Так вот зачем явилась Сантивера Тру. Она поджидает здесь свою племянницу?
— Вот только не говори, — ревниво прищурилась она, — что ты, выросший в столице Пелеславии, не знаком с этой девочкой.
— Знаком, моя коронесса, — Бесс покорно опустил голову, — ей было восемь, мне пятнадцать, и наших отцов хоронили в один день. Но я удивлён, что ты в ней заинтересована, — предположил он наугад и не ошибся.
— Она красавица, Бесс, — зашептала Оранта. — И она дочь Ларса. В ней королевская кровь. Я сосватаю её в своих интересах.
