Мы не можем направить туда люфтваффе из-за близкого расположения советских ПВО. Нужна атака на земле, и всё для этого есть! Информация, минеры! Осталось лишь снабдить их взрывчаткой. А вы целый месяц копаетесь с переброской! Завтра немедленно высылайте группу!
– Герр штандартенфюрер, это невозможно так быстро, – замялся еще сильнее Берн. – Границы фронтов поменялись, и наши карты неактуальны. Надо сначала разведать дорогу к советской передовой, а потом уже отправлять команду. Чтобы с ними ничего не случилось по дороге.
– Да вы как будто школьный класс хотите свозить на экскурсию. Разведать, узнать дорогу, все подготовить, – Рихтер передразнил плаксивый тон Берна. – Чтобы утром ваши агенты были в моем кабинете, я лично проинструктирую их. И я вам обещаю, они доберутся до Железногорска ровно в срок. А что касается вас, то я напишу в подразделение абвера рапорт о вашей работе и предложу перевести вас на должность попроще. Будете, наверное, застилать постели или проверять, умылись ли сегодня советские перебежчики, раз развели тут воскресную школу вместо вербовочного лагеря.
Можете идти, завтра утром я жду ваш отряд.
– Есть, герр штандартенфюрер, – поникший Берн вышел из кабинета.
А Рихтер принялся барабанить пальцами по столу, выплескивая свое раздражение. Он хоть и отчитал этого задохлика Берна, но сам при этом понимал, что возможности немедленно выполнить приказ центра действительно нет. Две группы провалили задание, третья собрана из только что прибывших и совсем недавно завербованных офицеров Красной армии.
А это значит, что они ненадежны и доверить им ответственное задание – опасно.
От раздражения забурлило в животе, как всегда у него в подобных случаях происходило. Болячек становилось все больше, долгая война измучила штандартенфюрера СС. Несмотря на высокую должность, все равно ему приходилось постоянно сталкиваться с холодом, плохим питанием и обеспечением формой. От того его хронические болячки постоянно давали о себе знать.
Хорошо хоть с помощью этой уборщицы, что моет полы в штабе, удалось избавиться от страшной боли в коленях. Жуткий артрит терзал его с тех пор, как с разбитым полком пришлось пешком покидать оккупированную территорию. За три дня постоянной стужи в сырой обуви Рихтер заполучил себе мучительный недуг. Колени до того крутило каждый вечер, что он, не скрывая своего болезненного состояния, кряхтел и стонал за своим столом.
