Тяжело здесь будет, неспокойно пока еще.
И пошел обратно в переулок, где его ждал шустрый мальчишка.
– Ну чего, еще где будем шпионов искать? – тот от нетерпения перебирал босыми ногами.
Но контрразведчик, к его удивлению, не вытащил пистолет и не кинулся арестовывать немецких предателей. Только тяжело вздохнул и переспросил:
– Ты как думаешь, где предатели могут прятаться? На заимке нет их.
– Не знаю, – во взгляде мальчишки мелькнуло разочарование. Он явно рассчитывал на продолжение интересного поиска. – Так если прячутся хорошо, то, может, выманить их чем-нибудь? – Он звонко рассмеялся: – Я всегда так делаю! Мы когда в прятки играем, а я никого найти не могу, так кричу ребятам: «Смотри-ка, что я нашел! Кажись, пряники!» А они верят и бегут за ними.
Тут я их и салю враз.
– Хитро придумано, – похвалил сообразительного постреленка Савельев.
А тот, ободренный похвалой настоящего советского офицера, принялся рассуждать:
– Они ведь тоже, поди, голодные сидят. Сейчас с харчами худо. Мамка ездила в город сменять одежду отцовскую, сапоги и картузы на еду.
А ей на рынке сказали, что поезд с продуктами разбомбили, теперь все без пайка сидят даже в городе. Голодуют. Так что если есть, например, консерва, фунт сосалок или буханка хлеба, то можно приманить их. От голода сами прибегут.
– Тут ты верно говоришь, – смершевец потрепал ребенка по торчащим во все стороны соломенным волосам. – Давай так: сегодня мне пора уходить, но ты смотри в оба, если приметишь кого чужого в Горячем Ключе, то сразу запоминай его.
Как выглядит, как одет был, откуда пришел и что делал. Понял?
– Конечно. А как мне вас потом найти, ежели кого увижу? – бесхитростно переспросил мальчик.
Алексей только открыл рот, чтобы представиться, как понял, что не может мальчику теперь сказать ни как его зовут, ни дать адрес отдела СМЕРШ в Железногорске. Он теперь вне закона – беглый подозреваемый в измене родине, диверсант и преступник. Поэтому вместо ответа задал вопрос:
– А тебя как зовут?
– Сенька Солома, это ребята так кличут.
За волосы и фамилию. Соломатин я, – мальчик развернулся и указал пальцем на серый виток дыма, который поднимался на окраине села. – Вон там я живу, в доме, где три окна. У всех по два, а у нас три, так мамка захотела. Хотя батя ругался, что стекла не напастись на ее выдумки. У меня в горнице два окна, с одной стороны дорогу видно из Ключа, а с другой улицу нашу. Я всегда вижу, кто куда ходит из села.
– Хорошая позиция для наблюдения.
