– Будешь провиант получать на ребятишек, так и проживете. А то немцы ушли, а голод-то никуда не делся. По весне семена выдадут в совхозе, полегче станет.
Девочка с удивлением взглянула на младшего лейтенанта, она не ожидала, что он будет беседовать с ней вот так, без крика и обвинений. Даже односельчане относились к их семье с ненавистью из-за предательства Леонида. Поэтому Валентина ждала чего угодно от представителей советской власти – ареста, допросов, высылки из-за преступления брата, его службы гитлеровцам, – но только не сочувствия и участия в ее тяжелой жизни, посвященной младшим детям.
– На Лешую заимку объяснишь дорогу? – попросил Алексей.
Валя качнула головой:
– Нет там Леньки.
– Откуда ты знаешь? – контрразведчик не сводил с нее внимательного взгляда, понимая, что девочка мешкается, но готова рассказать правду о брате-предателе.
Валентина закусила губу, по лицу промелькнула серая тень. Как же тяжело говорить такие вещи, выбирать, что важнее для тебя – правда или кровное родство. Но все же решилась:
– Потому что видела его третьего дня.
Приходил он за отцовской винтовкой, да я ее не дала. Она кормит нас, в лесу охочусь я на белок да на птиц. Ленька грозился сжечь дом и нас, если пойду в милицию, – она опустила голову, чтобы сдержать подступающие слезы. Худые плечики сжались, вся ее фигурка в объемной куртке с чужого плеча сгорбилась от страха перед угрозами брата.
– Бил тебя? – Алексей тронул девочку за рукав, мягко и осторожно.
Она, не поднимая головы, вытянула руки и показала черные кровоподтеки на запястьях.
Прошептала едва слышно:
– Я ребятишек собрала и повела на заимку, испугалась, что подожжет нас и вправду. Он может, всегда дурным был, перед дружками похвалялся да за ради них мог чудить. Мамка ему все прощала, любила шибко, а как он к немцам подался, совсем затосковала. Сгубил он ее."
"– Почему на заимке не осталась? – парню было жаль отчаявшуюся Валентину, хотелось чем-нибудь помочь.
– День там продержались, уже три года не жил ведь там никто. Крыша прохудилась, печка дымит, не растопить.
Малые замерзли, да и дров там нет. Топить нечем, деревья не нарубить зимой, сил не хватает мне. Выстыла вся изба. Еды нет, ночью волки выли. Натерпелись страху, да днем домой возвернулись. Тут все люди, хоть и ненавидят они нас все из-за Леньки.
Савельев кивнул в благодарность за откровенный разговор и на прощанье посоветовал девочке:
– Уезжайте отсюда. В город с малыми перебирайся, там с документами проще, как сирот сможешь оформить.
