Горченко первый сунул руку в карман, где лежал его табельный пистолет, и легко соскочил с телеги:
– Эй, выходи, не бойся. – Он сделал несколько стремительных шагов к сгрудившимся в черное кольцо деревьям, кинув вполголоса напарнику: – Прикроешь.
Между стволами кто-то зашевелился, рука в кармане уже потянула за язычок предохранителя, как на свет показался старик с холщовым мешком на спине:
– Ох, ребятки, напугали. Как давай стращать, кричать. А у меня живот прихватило в дороге, вот там пристроился опростаться. А тут вы грозитесь, выходи – и все.
Кое-как успел портки натянуть. – Старик подошел поближе, Алексей повернулся к нему, пытаясь рассмотреть получше. Но из-за мохнатой огромной шапки, с которой свисала потрепанная овчина, лицо было плохо видно, а внизу дыбом торчала большая седая борода.
– Так давай мы тебя подвезем, отец, – Владимир подхватил мешок и закинул на телегу.
Старик полез следом:
– Да, ребятки, мне тут через поле удобнее, ну давайте прокачусь с вами до моста, а оттуда напрямки в Красилино к дочке побегу.
Через поле до мельницы и потом в горку подняться, да буду на месте. Кружить по дорогам своими ногами я уже привык. Животины давно нету – как немцы пришли, так вся враз закончилась… А вы куда путь держите?
– Да куда придется, – Горченко помахал листовкой в воздухе. – Листочки вот такие собираем.
– Это для чего же они вам? – удивился дед. – Видал у соседей, да что там написано не осилил. Глаза совсем слабые стали, к дохтуру надо в город, чтобы окуляры мне прописал. Так сейчас и нет докторов-то, все на фронте.
Савельев хоть и сидел спиной к их попутчику, внимательно слушал каждое слово старика, прислушивался к интонации. Что-то внутри неприятно скребло его, ощущение – будто камешек попал в сапог при ходьбе и натирает, не больно, но так цепляюще. Тем временем артистичный лейтенант Горченко как по нотам исполнял свою роль:
– А я тебе так расскажу, что там написано. Что немцы денег дают тем, кто на них служит, кормят хорошо, одежду выдают, паек продуктовый богатый.
И лечат еще, у них доктора имеются. Так что предложение хорошее, можно и подумать. Да ведь, отец? – и Владимир заговорщически подмигнул старику.
Тот пожал плечами:
– Да ну их, басурман, скотов гитлеровских, своей земли мало, на нашу полезли.
– Да ты на меня посмотри, отец, разве я похож на скотину? – Горченко привстал даже, давая возможность себя рассмотреть.
– Да вроде нет, – старик смутился, не понимая, куда клонит молодой человек. – Молодой, при погонах.
