Сегодня снова был авиаудар по квадрату три дробь двенадцать. Снаряды были сброшены на прибывший поезд и готовящийся к отправке санэшелон, – у мужчины заиграли желваки от сдерживаемой внутренней боли. – Погибли тридцать семь единиц личного состава. Поиском агента, который передает данные о движении поездов на станции, занимаюсь и дальше я, для усиления в оперативную группу приказываю подключиться старшему лейтенанту Гелашвили. Белой бандой будет заниматься пока один Махов. Доложите, кстати, какой результат по опросу местного населения.
Гена Махов, невысокий, щуплый молодой мужчина лет двадцати пяти, откашлялся:
– Сегодня объехали Горячий Ключ, Мадаевку, Евсеево, вчера все населенные пункты по направлению на Курск на расстоянии пятидесяти километров, как вы и приказали. Случаев ограбления среди местного населения на дороге не выявлено, только воровство. Вот список украденного за последнюю неделю, – он протянул лист бумаги начальнику. – Тут немного, в основном инструменты или хозяйственная утварь.
Заявление всего двое согласились написать. Местный мальчишка, из Мадаевки, вроде как видел преступников. Говорит, их было трое, все одеты в гражданскую одежду, никакой маскировки из белой краски на лице не было.
– Сколько лет, приметы запомнил? – нетерпеливо уточнил Потапов.
Но Геннадий опустил взгляд:
– Ему пять лет. Считать еще не умеет, поэтому возраст определить не смог. Но точно не старые. Сказал – это были дядьки.
Не юноши и не старики.
– А ты как сам думаешь, эти трое из Белой банды или просто залетные?
– Не знаю, товарищ капитан. Они ведь взяли три тяпки, лопату старую и ведро, разве бандитам такое понадобится? Женщина бы даже не заметила пропажу – сажать пока рано, – если бы не мальчишка… Он от матери прятался в сарае, чтобы она его не наказала за то, что стекло разбил в доме. Вот воришки его и не заметили. А когда они ушли, он к матери кинулся рассказывать о том, что их обворовали.
Так что, может, и правда залетные. Залезли, взяли, что под руку попалось, и ушли.
– Еще залетных нам не хватало, с имеющимися бы разобраться, – раздраженно сказал командир.
Махов подвинул к капитану скомканный лист бумаги:
– Еще вот это обнаружили, – он вдруг виновато глянул на Горченко. – В деревнях был заброс немецких агиток, лежат пачками у каждого в доме. Местные их приспособили печку растапливать.
