С одной стороны, очень рискованно, а с другой – никто не подумает искать здесь шпионский тайник.
Сомов счистил с широкой деревянной плахи грязь, а потом, поднатужившись, поднял ее вверх. Он с трудом опустил ее на землю. В это время Алексей уже заглядывал в яму, где чернели три брезентовых мешка.
– Давай, лезь вниз, раз хочешь тоже себе пропуск на свободу, – заявил Сомов.
Лейтенант спустился в яму, чувствуя на себе ледяной взгляд напарника. Тот вдруг усмехнулся:
– Не боишься тут, внизу, остаться? Перережу тебе глотку, и поминай как звали.
Зачем мне лишний рот, особенно такой болтливый, как у тебя.
Алексей не отвел глаз, выдержал пронзительный взгляд Сомова:
– Не боюсь. Тут часовые кругом, побоишься шум поднимать. Если услышат, то из этой ямы никто уже не выберется. Никакие документы не помогут.
– Болтливый, а не дурак, – Сомов принялся забирать один за другим мешки с важными сведениями. И в конце концов все-таки подал руку Алексею. – Давай, выкарабкивайся.
А когда он оказался наверху, предупредил:
– Ты только болтай поменьше, а то ляпнешь лишнего.
Беда у тебя с языком.
– Спасибо за совет, – сказал Савельев.
И вдруг с размаху засадил кулаком прямо в живот предателю. Тот согнулся, хватая воздух ртом. Вторым ударом контрразведчик свалил его с ног, хотя сразу же парень успел боднуть его головой и попытался сбежать. Савельев с размаху прыгнул и успел ухватить его за ноги, получил в лицо ударом сапога. И, ослепнув от боли, вцепился в противника. Вслепую он смог перехватить его за руку, заломить пальцы вверх, а потом вывернуть ладонь.
Сомов задергался от боли, застонал сквозь зубы. Оперуполномоченный заломил лейтенанту за спину руку, а дальше ремнем накрепко связал преступника.
– Ах ты, шкура продажная, что делаешь, – тихонько простонал шпион. Он попытался вырваться, но Алексей знал точно, что он побоится кричать или сопротивляться, чтобы не привлечь внимания охранников.
Отдышавшись от короткой схватки, Алексей уже спокойно ответил:
– Это ты продажный, готов свою свободу на жизнь других людей обменять.
– Чего ты хочешь, а? – тихо спросил Савельева пленник. – Медаль? Славу? Забирай документы, только отпусти меня. Я же тебе по-человечески рассказал, нельзя мне в лагерь, не смогу я там. А ты мне… наврал с три короба. Своим языком брехливым."
"– Ну, во-первых, документы я заберу и без твоего разрешения. А тебе я не соврал ни слова… почти, – Савельев принялся таскать тяжелые мешки в сторону, подальше от ямы. – И у немцев я был, завербовали меня.
