Он указал на большой голыш в отдалении:
– Фома, подай-ка вон ту каменюку, а то не идет тут колышек.
Пока парень, тяжело переставляя уставшие ноги, выполнял поручение, Алексей ловко подменил динамит на такого же цвета камень. А саму взрывчатку сунул в ближайшие кусты, оттолкнул ногой подальше, чтобы никто не заметил подлога. Ему надо тянуть время. Одному с целой бандой не справиться, разбежится в стороны при малейшей опасности. Надо действовать хитростью.
Фома вернулся с увесистым камнем:
– Куда его?
– Да положи пока, сейчас ямки сделаем, потом надо будет колья подбить, чтобы проволоку растянуть, – Алексей кивнул на землю.
– Садись, передохнем немного, пока этот, – он кивнул в сторону леса, где обустроил себе лежанку «Голубчик», – дрыхнет.
Он снова начал разговор, парень хорошо шел на контакт. Если удастся разговорить его и сделать своим сообщником, то будет отлично. Алексей уселся рядом и тяжело вздохнул:
– Да мне тоже не по себе от этого задания. Я ведь у немцев в штабе служил. Там хорошо, сытно да тепло.
А потом вот не повезло, отправили на передовую, а дальше плен и в лагерь советский загремел, – Савельев оглянулся по сторонам и тоже перешел на шепот. – Мне это дело тоже не нравится, Фома. Бежал бы отсюда, так что пятки бы сверкали. А куда сейчас сунуться? К советским – в лагерь отправят, к немцам тоже страшно – они отступают каждый день, драпают из Союза. Вот тоже не знаю, куда бежать. Без документов беда совсем. Были бы бумажки, так рванули бы вместе. У меня мать тут рядом живет.
Схоронились бы, а потом, как затихнет все, в город рванули. С паспортом можно дальше жить.
Фома вдруг просиял, ему пришла в голову одна идея:
– Пока «Голубчик» спит, обыщу его! – он продемонстрировал удивительно тонкие, изящные, словно у пианиста, пальцы. – Я ведь щипач! По карманам раньше работал на трамвае. Пока от вокзала два-три гамана смурыжу, так что и не приметит никто. Вдруг паспорта у него.
Савельев был не рад затее парня, он хотел лишь потянуть время за разговорами и незаметно раскидать приготовленный динамит.
Но увлеченный Фома воспринял его слова по-своему.
Парнишка оглянулся по сторонам и со всех ног кинулся в чащу. Алексей пока остался один, принялся заваливать сделанные ямки камнями, присыпая сверху землей. Динамит из мешка он утащил в кусты и тоже завалил его смесью из земли и щебня.
Едва он закончил, как вернулся «Малой». Он с досадой плюнул себе под ноги:"
"– Нету ничего! Все карманы у него обыскал.
