Может, у вас тут лекарства есть какие-нибудь?
Не торопясь, с бревна поднялся урка, подошел поближе к парню. Вдруг в руке его блеснула финка, и несчастный «Тетка» с предсмертным хрипом осел на землю. Глаза его остекленели, а на шее теперь зияла огромная кровавая рана.
– Никчемный он, нытик. Таких мы сразу на перо садим, чтобы слюнями не мазали под ногами, – ухмыльнулся «Голубчик», глядя на ошарашенные лица вновь прибывших.
Труп парня оттащили к болоту и утопили в зеленой жиже. А бандиты, насытившись принесенным пайком, разлеглись по шалашам в праздном безделье.
Савельев тоже нашел себе уголок, сгреб туда солому на подстилку и прилег. Рядом уже храпел после тяжелого перехода «Сивый», а вот к Алексею сон не шел, несмотря на страшную усталость. Его до сих пор трясло от зрелища убийства парня. Пускай тот и был предателем родины, трусом, но все же заслуживал справедливого суда, который, может быть, дал бы ему шанс на исправление своих ошибок. А «Голубчик» расправился с безоружным парнишкой в два счета, равнодушно и легко.
Будто не человека убил, а раздавил комара.
Но молодой контрразведчик догадался прикрыть глаза, чтобы окружающие перестали наконец молчать и завели между собой разговор.
Сначала бандиты долго обсуждали, что давно не ели хорошей еды, радовались, что наконец им передали большой паек с продуктами. Хоть темы и были праздными, обычными, Савельев внимательно слушал беседу двух бандитов.
Хриплый голос человека постарше раздраженно ворчал:
– Сидим на болотах этих уже вторую неделю.
А чего сидим? Ни жратвы, ни бабы под боком от этого сидения не появится. В тюрьме и то послаще живется, чем в этих шалашах. Холодно, а мне бы на печь, косточки погреть.
– Это точно, «Зубастый». Я бы тоже сейчас и в баню сходил, и на печке погрелся. Ведь предлагали «Голубчику», давай заберемся в какую-нибудь избу, сейчас заброшенных валом – нет же, боится.
– Конечно, боится, – хмыкнул «Ржавый». – Ему за побег расстрел дадут. Ну, может, какая амнистия и была бы.
Так ведь еще и фрицам решил служить. За такое его без суда и следствия к стенке поставят. Вот и боится нос показать из леса. Даже с мельницы сбежали, там хоть не так сыро было. И до деревни близко, харчей добыть.
Молодой взбудораженно зашептал:
– А ты знаешь, чего он фашистам принялся служить?!
– Дак знамо дело, вон они мешок колбасы притащили. Может, и Мишке какую цацку дали. Камешек драгоценный или золотишко, он до них охочий.
