Полететь в космос, в конце концов!
— Победить в самой страшной войне в истории человечества, — сказала Марина Петровна.
— Да, — согласился я. — Несомненно. И сделать так, чтобы подобное никогда не повторилось.
— Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, — поправил очки Илья Захарович. — Долгое усилие на грани возможного. Но подвиг, совершённый в определённых обстоятельствах, это тоже героизм.
— Наверное. Да. Но я хочу другого. По-настоящему хочу. Больше всего на свете.
— Не секрет? — поднял брови Илья Захарович.
— Не секрет. Я хочу прибор, который бы нейтрализовал действие гравитационного поля.
— Что-что? — растерянно спросила Наташа.
Илья Захарович весело засмеялся.
— Антиграв из фантастических романов?
— Он самый.
— А чего же сразу не машину времени или, не к чаю будь сказано, вечный двигатель?
— Ни первое, ни второе невозможно, — сказал я. — Вечный двигатель даже в фантастике уже не описывают, насколько я знаю.
— Не описывают, но продолжают изобретать.
— Сумасшедших у нас хватает, это верно.
Но антиграв, тем не менее, построить можно. Если совсем грубо и коротко, гравитационное поле имеет волновой характер, как и электромагнитное. Значит, его можно экранировать. В той или иной степени.
— Ничего себе разговор пошёл, — сказала Наташа. — У меня аж кончики пальцев похолодели от волнения. Серёжа, ты серьёзно вот это всё?
— Абсолютно, Наташа. Но мне потребуется ваша помощь, сам я с этим делом не справлюсь…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Антиграв. Время испытаний
«Комсомольскую правду» дед не выписывал.
Читал «Известия», «Правду» и «Труд». Однако «Комсомолку» получали Кофманы. Так что, когда я вернулся домой, меня уже ждала торжественная встреча с накрытым столом (бабушка и тётя Фира постарались) и любимым лимонадом «Крем-сода». Взрослые, как водится, пили водку и вино.
Я уже заметил, что мой дед не дурак выпить. Алкоголиком он не был (каюсь, я проверил его биополе на этот счёт и обнаружил только никотиновую зависимость), но праздник без бутылки не представлял. Да и не только он.
Люди в СССР, по моим наблюдениям, вообще пили многовато, если не сказать много. В Кушке это было не особо заметно, поскольку город всё-таки военный, а советские офицеры хоть и не были трезвенниками, но и шататься в непотребном виде по улицам не имели привычки — воспитание и погоны обязывали.
А вот здесь, в промышленном рабочем Алмалыке, мне уже неоднократно попадались на улице пьяные. Особенно вечером в пятницу, а также по субботам и воскресеньям.
