Был в сумке, но Север ведь силой утащил меня к себе, так что где она находилась сейчас — неизвестно…
Можно, конечно, попробовать вызвать охрану или попытаться докричаться до соседей, чтобы вызвали мастера и вскрыли двери. Но что-то мне подсказывало, что так просто не будет. Все равно в итоге Север заставит увидеться с мужем. Ему ведь нужно его унизить, иначе зачем этот цирк. И плевать, что таким образом он уничтожает меня. Даже если получится выбраться из квартиры, все равно притащит назад, чтобы братца ткнуть в то, какой он урод.
Невесело хмыкаю. Ну, хоть в чем-то я с Артуром согласна…
Оставшееся время до вечера я просто бесцельно слоняюсь по квартире. Щелкаю от скуки телевизор, цежу остывший чай, с тоской глядя в окно. Что мне делать дальше? Конечно, первым делом я подам на развод, это даже не обсуждается. Ну а потом? Жизнь пойдет так же, как и раньше — дом, работа, дом. Только к ежедневной рутине добавятся еще сплетни и шепотки за спиной. Конечно, как тут не обсудить, что мы разводимся сразу после свадьбы.
Некоторые заклятые подружки точно обрадуются и позлорадствуют.
За печальными мыслями как-то забываюсь и, когда слышу щелчок замка, а следом скрип открывающейся входной двери, вздрагиваю от неожиданности. Сердце заходится в бешеном темпе. Опускаю голову и зажмуриваюсь до кругов перед глазами. Пальцы с силой сжимают чашку. Кажется, что еще немного и она треснет, располосует руки в кровь.
С каким-то извращенным удовольствием представляю, как сожму после этого в ладони осколок керамической кружки, дождусь, когда Паша войдет, и располосую рожу своего недомужа.
Чтобы на всю жизнь напоминание осталось о том, насколько он конченый человек.
На кухне загорается свет и шаги резко стихают. Я зажмуриваюсь еще крепче, чтобы побороть в себе бешеное желание претворить фантазии в жизнь.
— Алиш? — до боли родной голос звучит так удивленно, словно его обладатель и не ожидал снова увидеть меня здесь.
Мне неинтересно, где Звягинцев находился все это время.
Главное я уже знаю — он был не рядом, отсиживался где-то, трусливо прячась, думая только о своей шкуре. Вскидываю вверх голову, впиваюсь в лицо Паши взглядом. Знаю, как я выгляжу, видела себя в зеркале — воспаленные глаза, темные круги под глазами, встрепанные волосы.
Паша неуверенно мнется на пороге, скользит взглядом по кухне и наконец растягивает губы в виноватой улыбке:"
"— Солнышко, прости, на работе пришлось задержаться.
