— А что потом?
Камиль усмехается, бросает на меня лукавый взгляд."
"— Все-то тебе сразу расскажи, принцесска. Подожди немного, и узнаешь.
— Не называй меня так, — бурчу, нахмурившись.
Что-то во всем этом не дает мне покоя. Гложет необъяснимая тревога, а в голове вьется мысль, которую я никак не могу ухватить. Лишь спустя полминуты меня осеняет и я, развернувшись всем корпусом к Леднёву, резко спрашиваю:
— Тебе-то какое дело до всего этого? Сколько я тебя знаю, ты никогда о Севере не говорил ничего хорошего и вообще, вроде как, терпеть его не можешь.
Разве тебе не на руку его смерть?
— Ты не очень-то за него переживаешь, раз говоришь это, — фыркает Камиль.
— Ошибаешься. Просто стараюсь мыслить рационально. По логике ты должен быть с теми, кто устроил засаду, чтобы уничтожить Севера раз и навсегда.
— Увы, наша жизнь нелогичная штука, — снова иронизирует Леднёв.
Но вот я на шуточки не очень-то настроена сейчас, поэтому складываю руки на груди и требую:
— Объясни.
Камиль бросает на меня мученический взгляд, явственно говорящий что-то вроде «и зачем вообще я ее с собой взял?».
Поняв, что я просто так не отстану, он тяжело вздыхает и переводит глаза снова на дорогу.
— Я попробовал договориться с ними, — произносит он наконец, — Ну как договориться… Скорее просто выгадать время немного для передышки. Дел с ними иметь не собирался. Но разговор не случился. Я уже тогда понимал, что им проще уничтожить меня, пока я не набрал силы и не собрал вокруг себя верных и преданных мне людей.
Знают, что я после расквитаюсь за все — за то, что в тюрьму упекли, за то, что людей моих перебили, и за то, что сестру и мать едва не… — он крепче сжимает руки на руле.
Замечаю, как по щекам Леднёва ходят желваки, словно он сдерживает рвущееся наружу бешенство. Не просто сиюминутную злость и обиду, а долго вынашиваемую внутри ненависть. Утробную, черную, беспощадную.
— То есть, когда мы впервые встретились тогда, ты говорил правду о том, что мне лучше будет умереть, чем пережить то, что со мной сделают… — говорю тихо.
Хоть мужчина и не говорит, что едва не сотворили с его мамой и сестрой, это ясно без слов.
— Ты думала, я это придумываю? — фыркнув, Камиль качает головой, — Эти шакалы так и живут. Первым сольют тебя втихую, а затем разорвут зубами все, что осталось и что тебе было дорого. Сначала я не хотел во все это ввязываться. Во все эти подставы, которые они готовили Артуру. Но… да, с Севером у нас старые счеты, но за мной еще и должок есть.
