Не могу больше лежать, — замявшись, она все-таки подошла ко мне и села рядом на диван. Слегка покраснела, увидев свое отражение в зеркале. Явно вспомнила, чем мы занимались тут накануне. — Ты в порядке?
— А что со мной может быть не так? Вообще-то плохо было тебе, — сделав вид, что не понимаю смысла ее слов, ответил я.
— Не вини себя, пожалуйста. И не злись на меня, — сжав мою руку своими ладошками, попросила она.
И смотрела так открыто, что я просто не нашел в себе силы оборвать ее.
— Поверить не могу, что моя сестра превратилась в такую женщину, — выдал я ей свои мысли.
— Она ведь была совсем другой. Или, возможно, я не желал этого замечать. Думал, что она любит Асю и заботится о ней.
— Мы не можем плохо думать о наших близких. Любой на твоем месте поступил бы также. Ты не должен винить себя. Ася — ребенок, и быстро все забудет. Главное, ты понял свою ошибку, и будешь знать, чего можно ожидать.
— Спасибо, — я искренне поблагодарил Шехназ.
— За что? Я не сказала ничего такого, о чем бы ты и сам не знал, — смутилась она.
— Не за слова. Спасибо за то, что любишь мою дочь. Заботишься о ней. Я никогда не видел Асю счастливее, чем когда она с тобой. И спасибо, что защитила ее.
Шехназ очень удивилась, и я не винил ее за это. Я удивлялся сам себе, она будила во мне совершенно другого человека, способного к мягкости и к признаниям.
— Я влюбилась в Пироженку с первого взгляда, — смущенно пожав плечами, ответила Шехназ, опустив глаза на наши переплетенные пальцы. — Она, словно маленький вихрь, влетела в кухню, и я сразу же подумала о том, что всегда представляла свою дочь именно такой.
Странно, но я не злился при упоминании о детях, которых она мечтала родить от Камала. Я испытывал облегчение и радость от того, что она подарит их мне. От того, что я заполучил ее для себя, как всегда и хотел. Неважно, что было в ее прошлом, важно то, что в ее будущем буду только я.
— Я жутко ревновал ее к тебе, — признался, притягивая девушку к себе и устраивая ее в своих объятиях. — Ведь я всегда был тем, кому она радовалась и ждала.
— Какой же Вы собственник, Господин Мансур, — поддразнила меня Шехназ, вытягиваясь на диване и удобнее устраиваясь на моей груди, и даже не представляя, насколько была права.
— И тебе лучше всегда об этом помнить, — прошептал я, наклоняясь к ее ушку и вдыхая ее успокаивающий аромат. Сейчас, в этой пижаме и с распущенными волнами волос, она выглядела еще моложе и прекраснее, чем когда-либо. Макияж смылся, и она не стала его обновлять.
