Опасался чужих, в то время как опасность представлял человек, который был ближе и роднее.
Подумать только! Винил Ангелка, подозревал ее в притворстве, думал, что она считает мою дочь развлечением, живой куклой для проведения досуга. Сегодня же окончательно убедился в том, что о лучшей матери для Аси нельзя и мечтать. Они действительно любили друг друга, хоть и не были связаны кровным родством. То, как Шехназ накинулась на Дину, в очередной раз мне это доказало.
Услышав их разговор и осознав, какие гнусные вещи наговорила сестра моему ребенку, не мог понять, когда и как она так изменилась.
Ведь раньше Дина не была такой! Неужели окружение способно так повлиять на человека? Я знал, какие жесткие люди окружают сестру в доме ее мужа, но даже и предположить не мог, что она может уподобиться им, живя бок о бок.
Даже если бы я смог закрыть глаза на то, что она разозлилась и отшлепала Асю в порыве гнева, то ее равнодушное отношение к ожогу и боли ребенка я простить не мог. И спустить ей этого — тоже. Как бы это не выглядело со стороны, я больше не собирался поддерживать ее ни финансово, ни как-либо еще.
Помимо тех денег, что давал ей за присмотр за ребенком, я всегда выделял ей определенную сумму, зная, что ее муж очень жаден и не дает ей ни копейки на личные нужны. Всегда был готов помочь, думал, что эта привязанность взаимна, ведь мы были родными людьми. Пусть я редко выражал свои эмоции, но мне всегда казалось, что поступки важнее и говорят лучше всяких слов. Но, видимо, я ошибался.
"
"Злые слова, которые повторяла моя дочь, снова и снова крутились в голове, не давая мне остыть и успокоиться. Неужели я настолько плохо разбираюсь в людях? Даже родную сестру не понял. Если бы мы не вернулись домой из-за недомогания Ангелка, неизвестно, сколько бы это еще продолжалось! Ведь Ася и так была стеснительным ребенком, а из-за случившегося вообще могла замкнуться в себе. Только с Шехназ и со мной она вела себя раскованно и шаловливо.
— Мансур? — Робко позвала меня жена. — Почему ты сидишь в темноте?
Наступил вечер, а я даже не заметил этого за своими раздумьями.
— Тебе лучше? Почему ты встала? — Спросил я, вставая и включая свет.
Внимательно осмотрел Ангелка, она переоделась, сменив платье на пижаму. Сегодня это был костюм, состоящий из легких брюк и рубашки с длинными рукавами, закрывавших ее с головы до пят, пряча от меня ее кожу, которую я хотел видеть всегда, даже если не имел возможности прикоснуться к ней.
— Боль почти прошла.
