Он все так же безмятежно спал, полностью перебравшись на мою сторону и обняв подушку вместо меня. Это рассмешило. Пироженка вопросительно взглянула на меня, не понимая причину моего веселья.
— Будем будить папу?
Благо, он был одет: мы оба взяли за привычку всегда спать одетыми, после того, как однажды Ася проснулась от ночного кошмара и нам пришлось тратить время на поиски одежды.
Довольная представившейся возможностью, девочка с криком набросилась на ничего не подозревающего Мансура. Тот забавно вскочил, оглядываясь и протирая глаза.
Не выдержав, я громко рассмеялась, и Пироженка тут же последовала моему примеру, продолжая цепляться за отца."
"— Ах, ты маленькая хулиганка! — Зарычал он, перетаскивая Асю повыше и начиная ее щекотать, от чего та начала забавно отбиваться.
— Ну все! Хватит! Пусти мою Пироженку! — Смеясь, я попыталась освободить пленницу, но добилась лишь того, что сама попала под удар!
Я ненавидела щекотку! Но разве он слушал? Мы втроем сплелись в какой-то невероятный клубок смеющихся тел, катаясь по кровати, словно малые дети.
Я пыталась схватить Мансура за руки, смеясь и пытаясь увернуться. Но этот невозможный человек каким-то образом умудрялся удерживать и меня, и Асю одновременно, мучая своими вездесущими пальцами.
— Будете еще так меня будить? — Остановившись и задвигав пальцами прямо перед нашими лицами, спросил он с устрашающей ухмылкой.
— Не…Не будем! Пощади! — Задыхаясь между приступами не смолкающего смеха, молила я.
И прикрыла глаза, когда поняла, что он все-таки успокоился.
— Ну ладно, живите, — вновь почувствовав на животе его руку, напряглась, но когда он начал нежно поглаживать меня, успокаивая, расслабилась, наслаждаясь моментом нашего спокойствия и единения.
Потом я увидела, что он точно также успокаивает Пироженку. И в эту минут мне стало так уютно и тепло, словно он, наконец, впустил меня в их общий мир.
Но, к сожалению, все прошло так же быстро, как и началось — стоило Мансуру привести себя в порядок и выйти к завтраку, как он вновь стал молчаливым занудой.
— Хлопя, — потребовала девочка, возвращая меня из раздумий.
— Но у нас нет хлопьев. Давай ты поешь кашу. Смотри, я нарезала сюда твои любимые ягоды и банан.
Взяв ложку, я попыталась ее покормить, но она заупрямилась, зажав рот ладошками.
— Ася, так неприлично! — Строго сказал Мансур, неодобрительно покачав головой.
Зная, что от таких слов она лишь еще больше закапризничает, я попыталась сгладить ситуацию.
— Ну, ладно. Не хочешь — не ешь.
