— Шааах! — Пухлые ручонки обхватили мою шею. Малышка прижалась ко мне своим сладким детским тельцем.
Как же я скучала по ней! Сама не понимала, как сильно, пока не обняла это чудо. Мы не виделись почти два месяца, но девочка не забыла обо мне и обрадовалась нашей встрече. Оказалось, что малышка скучала по мне не меньше, чем я по ней."
"— Пироженка моя, как же я соскучилась! — Растроганно прошептала я, гладя ее мягкие волосы, которые, как и раньше, ниспадали по спине темной волной. — Дай-ка я на тебя посмотрю.
Какая ты стала взрослая и красивая! — Я рассматривала ее красивое розовое платьице и щекотала мягкий животик, от чего она, взвизгнув, звонко рассмеялась.
— Скучала по Шах, — ластилась ко мне девочка.
Эти слова так порадовали меня! Ася была очень нежным ребенком, всегда обнималась и любила, когда целовали ее пухлые щечки, не отстраняясь при этом, как многие другие малыши. Когда я думала о своих будущих детях, в мыслях возникал образ Пироженки. Именно о такой дочери я всегда и мечтала.
«Жаль, нельзя забрать ее себе» — подумала я в очередной раз. Все бы отдала, чтобы иметь ежедневную возможность проводить с ней все свое время. Раньше господин Мансур привозил ее к нам хотя бы несколько раз в неделю, сейчас же я была лишена и такой возможности. Это тоже заставляло меня изо дня в день злиться на него.
Сев рядом с Пироженкой, я притянула ее к себе на колени, не в силах расстаться со своей драгоценностью. В такой позе и застал нас, как всегда недовольный, господин Мансур.
— Ася, тебе не кажется, что ты уже достаточно взрослая, чтобы сидеть на коленях? — Спросил он, входя в кабинет с тарелкой в руках. Видимо, он и выходил за едой, оставив Пироженку одну.
Я хотела ответить, что в три годика ребенку в самый раз и следует сидеть у взрослых на коленях. Но я прекрасно понимала, что он имел в виду именно мои колени. Господин Мансур никогда и не скрывал своего недовольства моей привязанностью к девочке, и, если бы не его уважение к моей покойной свекрови, он бы ни за что не позволил мне проводить время с Асей.
— Неть! — С серьезным видом отказалась Пироженка, когда он позвал ее к себе за стол. — Шах покорми!
Сжатые губы Господина Мансура ясно давали мне понять, насколько он недоволен сложившейся ситуацией. С трудом удержавшись от смеха, я протянула руку, молча попросив передать тарелку с супом, в которую он уже накрошил хлеб, как любила Пироженка.
