– Давай, мой хороший, – шепотом сказала я скакуну, гладя по морде. – Покажи, что ты уже в форме.
Вихрь довольно фыркнул. Я легко вскочила в седло и поддернула платье, чтобы оно не мешало движениям.
Ветер трепал волосы, когда мы мчались по цветастому ковру. Каждый шаг скакуна отзывался в теле приятной вибрацией. На недолгое время мы слились воедино, разделив радость от прогулки.
Шаг, иногда легкая рысь. Вихрь послушно отзывался на каждое мое движение, понимая, что больше пока не нужно.
– Ты молодец, – похвалила я коня, когда мы вернулись.
Кати протянула жеребцу яблоко.
– Держи, ты заслужил.
– Я тоже проголодалась, – призналась я.
Я уже оправилась от отравления, и свежий воздух вызывал зверский аппетит. Помощница тут же предложила мне кусок пирога. Но я отмахнулась:
– Оставь его Вано. На кухне так ароматно пахло рыбной похлебкой. Я бы сейчас не отказалась от нее.
Весело переговариваясь, мы неспешно вернулись в замок.
– Мне нужно переодеться, – сказала я, сворачивая в «свое» крыло замка. – Слуги явно не оценят мой пыльный подол.
Да и легкий аромат навоза тоже.
Кати рассмеялась.
– Айла, от тебя совсем не пахнет. Разве что чуть-чуть сеном.
Мы шли по коридору, когда помощница резко замедлила шаг. Через мгновение я поняла, что ее заставило растерянно притормозить. Дверь моих покоев была настежь распахнута.
Мы тревожно переглянулись.
– Я ее запирала, – голос Кати дрогнул. – Она сунула руку в карман и продемонстрировала ключ.
Я тоже отлично это помнила. После пугающих событий я стала очень бдительной и всегда запирала дверь, когда уходила.
Сердце забилось сильнее. Шаги стали торопливее.
Когда я вошла в комнату, волнение переросло в леденящий ужас.
По всему полу валялись мои платья, изрезанные на куски. Словно чья-то ненависть с лихвой вылилась на дорогие ткани.
Подушки разорваны, все вокруг было покрыто белыми перьями. Чернильница, оставленная на столе, перевернута. Вниз медленно стекали черные капли.
По горькой иронии именно там на полу лежало обезображенное голубое платье.
То самое, в котором я решила идти на званый ужин. Чернила оставили на наряде жуткую, неряшливую кляксу.
Несколько секунд я приходила в себя, а потом кинулась к шкафу. Там среди сорочек и нижнего белья я припрятала фолиант.
Трясущимися руками открыла дверцу, но на месте, где лежала книга, оказалась пустота.
Кати растерянно озиралась на разгром. В ее глазах явственно читался ужас.
– Кто-то знал, что мы ушли. Кто-то следил за нами. – Прошептала я.
