Мне порой казалось, что в жизни майрессы было немало горя и трудностей, через которые ей пришлось пройти. Светилось что-то в прозрачных глазах, что наводило на подобные мысли. Да и то, как истово она молилась перед статуей святой Лючии в мой первый день во дворце, подтверждало эти выводы. Вот только вряд ли Альда захочет поделиться своей бедой. Она не из тех, кто рассказывает о проблемах. Что ж, я ее понимала. Я ведь и сама не любила откровенничать. Все равно помощи ни от кого не дождешься, и надеяться можно только на себя.
Я тряхнула головой, прогоняя тяжелые воспоминания, и пошла к лестнице. Ступени одна за другой промелькнули под ногами, синий подол быстро пересчитал их и, пойманный случайным ветерком, водоворотом забурлил вокруг ног, но я не остановилась. Выбежала во внутренний двор и припустила к капелле. Невысокое приземистое строение пряталось в густой зелени олеандров. Яркие соцветия бугенвиллий оплетали колонны живыми ароматными венками, почти полностью скрывая белый мрамор. Бронзовые накладки дверей потемнели от времени.
И только позолоченный круглый купол, не скрываясь, победно блестел на фоне яркого неба Навере.
— А что это ты тут делаешь?
Смутно знакомый голос заставил обернуться, и я беззвучно выругалась. Только его тут не хватало! Из проема в стене вышел тот самый стражник, что пытался прогнать меня от дворца.
— Я за тобой давно слежу, ты тут все по двору шныряешь, выглядываешь что-то, вынюхиваешь. Ужо доложу ньору герцогу, может, ты шпионка какая, пусть разберется.
Неприятная рожа скривилась в подозрительной гримасе, глазки-буравчики впились в лицо, и мне захотелось смахнуть их взгляд, как надоедливое липкое насекомое.
— Слышал, ты работу получила? Как же это ньор герцог тебя взял? Небось, подол перед ним задрала?
Стражник сделал неприличный жест и громко заржал.
Святая Лючия! Да что ж ему неймется?
— Вот только не думай, что всех вокруг пальца обвела. Говори, чего ты тут вынюхиваешь?
Мужлан нахмурился и оттопырил нижнюю губу. Жирные короткие пальцы уцепились за цветастый пояс, и толстый живот ощутимо колыхнулся.
— Я ничего не вынюхиваю. Я иду в часовню. Молиться.
Я старалась говорить спокойно, надеясь разойтись со стражником миром.
— Молиться? — мерзко ухмыльнулся мужлан, и в его глазах вспыхнул похотливый огонек. — Знаем мы эти молитвы.
Он снова сделал неприличный жест, подмигнул и, растопырив руки, двинулся вперед.
— Я и сам помолиться не прочь, — сипло бормотал стражник, пытаясь притиснуть меня к стене.
