— Суд вызывает следующего свидетеля, — раздраженным жестом отпустив Ротта, объявил судья. — Ньор Виллани.
Алессандро с удивлением посмотрел на протискивающегося к столу судьи толстяка. Франческо? А этот-то как сюда попал? Хотя, если судить по взглядам, которыми обменялся с его стражником Монтено, похоже, их всех ждет сюрприз. Он покосился на Форнезе. Лицо друга казалось холодным, как мрамор статуи, и только светлые глаза полыхали живым, гневным огнем.
— Расскажите все, что знаете, ньор Виллани, — обратился тем временем Гордени к толстяку Франческо, и Абьери вернулся к наблюдению за стражником.
— Значит, служу я у ньора герцога вот уже почитай десять лет, — начал Виллани. — Хозяин он щедрый, ничего не скажу, и жалованье никогда не задерживает. Еще и к праздникам деньжат подкидывает, что при нынешней жизни лишним не бывает.
В зале послышался одобрительный гул.
— Ближе к делу, ньор Виллани, — поторопил Франческо судья Бернини.
— Так я ж и говорю, — трусливо заблеял стражник. — Ньор герцог, конечно, хозяин хороший, да только с темной силой якшается.
Я сам сколько раз видел, как он ночью вокруг замка бродит, весь в черном, а кругом него — адское пламя. А с ним пес его, исчадие преисподней. Страшный пес, ньор судья. Вот и сейчас он глазищами своими на меня уставился. Видите? Изыди, дьявольская сила! — осенив себя крестом, воскликнул Франческо, а Абьери скривился, думая о том, что давно нужно было выкинуть этого зажравшегося дурака из дворцовой стражи, а он все чего-то ждал, жалел сына своего старого слуги.
Вот и дождался.
— Истинно вам говорю, ньор герцог Джунио растерзал, — выкрикнул Франческо и вытаращил выпуклые глаза, покосившись на него со смесью страха и бравады.
— Лжешь, — пристально глядя на побледневшего стражника, громко сказал Абьери.
В зале стало шумно. Люди переглядывались, спорили, до Алессандро долетали яростные выкрики и ругательства, но он не отрывал взгляда от Франческо, и тот затрясся, вжал голову в плечи и испуганно попятился.
— Как же ложь, ежели на вас креста нет? — вмешался Монтено, возвращая своего приспешника на место.
— Уж это в Навере всем известно.
Ты гляди, какие осведомленные…
Алессандро усмехнулся, медленно поднялся, потянул за цепь, вытаскивая из-под рубашки старый дедовский крест — большой, усыпанный бриллиантами и рубинами — и поцеловал темное серебро.
Хорошо, что заранее подстраховался. Редко он в последнее время крест надевал. Да и молитвами не утруждался, уверившись в том, что Бог от него отвернулся.
