В его дворце всегда держалась одна и та же комфортная температура.
При мысли о герцоге в памяти мелькнуло недавнее видение: сумрачное, призрачное лицо, теплая синева глаз, нежное прикосновение тьмы.
Как ему удалось вывести меня из разлома? И, главное, чего это стоило?
Я коснулась спрятанного за подкладкой лифа кольца. Крупный бриллиант отчетливо завибрировал, и даже через ткань я почувствовала, какой он горячий. Странно. Раньше такого не было.
— Давай руку, — обернулся ко мне Сальваторе, помогая перепрыгнуть через небольшую расщелину.
— Осталось совсем немного. Сейчас обогнем Калон, дойдем до границы, а там нас уже будут ждать.
— Кто?
— Ньор герцог с ньором Форнезе.
— С Форнезе? Он что, тоже меня искал?
С чего бы это? Сам же меня из дворца выгнал, м-мм… нехороший человек.
— И он, и маги из гильдии, и зверь этот говорящий, — продолжил наемник.
— Бруно?
При воспоминании о мелком любителе толстушек на душе потеплело.
— Он самый, — усмехнулся Сальваторе, поддерживая меня под руку.
— Забавный зверек. Так рвался тебя спасать. Кричал, что поднимет всех на уши, но найдет свою Лесю. Не знаю, при чем тут уши, но шуму он наделал много.
Я представила храброго нетопыря, раздающего направо и налево выражения моего мира, и улыбнулась.
Видимо, Бруно снискал симпатию наемника, потому что это была самая многословная речь из тех, что я от него слышала.
— Думаю, пока мы до Натора доберемся, они уже будут там.
— Разве успеют?
— Магам стоит только захотеть, — пожал плечами Сальваторе, и запыленная коричневая верта сморщилась под мышками.
Больше он ничего не добавил, только прибавил шаг.
Время шло, солнце пекло все сильнее, тропа уводила нас ниже, и я уже видела растущие у подножия горы оливковые деревья, когда небо неожиданно потемнело, грянул гром, и между двумя старыми кривыми стволами ударила яркая молния. Что за чудеса?
Я замерла, разглядывая искрящиеся всполохи, а молния продолжала гореть белым неоновым светом, с каждой минутой все больше разрастаясь вширь.
А потом раздался еще один громовой удар, и из расколовшегося надвое пространства высыпали двое мужчин и что-то еще — мелкое, крылатое, запутавшееся в высокой траве. Бруно. Точно, Бруно! А мужчины — это же Абьери и Форнезе!
Не знаю, как я не свернула шею, кинувшись вниз по тропе и преодолев оставшиеся метры за считанные секунды.
