Нечего было и надеяться, профессионалы проколов не допускают. Неужели и кольцо забрал?
Я с трудом удержалась от желания проверить потайной карман и посмотрела в непроницаемые черные глаза.
— Я никуда не убегу и сделаю то, что вы просите, но не уверена, что смогу провести вас через подземелья Харды.
— Жить захочешь — сможешь, — невозмутимо сказал храмовник и отвернулся, снова взявшись за вожжи.
— Зачем вам другой мир?
Взгляд застыл на крупной спине. Храмовник передернул плечами и после долгой паузы ответил:
— Ищу одного… человека.
Интересно, кого?
— Он из ваших?
— Хватит болтать! — рявкнул храмовник и резко ударил кнутом лошадь. — Шевелись, старая развалина!
Повозка тронулась и покатила с пригорка вниз, а я терла распухшие руки и думала о том, какая причина толкает этого фанатика стремиться в мой мир. Что ж их всех так тянет в другие миры? Сергея — в этот, храмовника — в наш. Что они надеются найти?
— Слезай, приехали, — остановив повозку у постоялого двора, бросил храмовник. — Эй, малый, поди сюда! — подозвал он высокого худого парнишку, сидящего в тени старого ореха.
— Напои лошадь и дай ей овса. Да пошевеливайся!
— Хорошо, ньор.
Мальчишка, сильно хромая, подошел к лошади.
— Я все сделаю, как вы велели, — улыбка на худом лице выглядела вымученной, в глазах застыл страх.
— Джованни, ты опять бездельничаешь? — послышался из открытого окна гостиницы визгливый женский голос. — Смотри, будешь лениться, без обеда оставлю.
— Простите, ньора Анна, — торопливо пробормотал парнишка, бросил на окно затравленный взгляд и подхватил ведро с водой.
— Я присмотрю за лошадью, ньор, — уважительно обратился он к моему спутнику.
Тот только кивнул и подтолкнул меня к распахнутым дверям постоялого двора.
— И без глупостей, — услышала я тихое «напутствие».
Можно подумать, у меня есть выбор…
Внутри было сумрачно. Каменные стены, темные нависающие балки, маленькие окна, через которые с трудом сочился утренний свет, длинные столы и простые скамьи. В правом углу приткнулась лестница, ведущая на второй этаж, прямо по курсу, за скособоченным столом, сидела хозяйка — полная, похожая на мячик, темноволосая женщина с подозрительно поджатыми губами и узкими бегающими глазками.
— Что угодно уважаемым ньорам? — после короткого осмотра, во время которого меня просканировали быстро и со знанием дела, спросила хозяйка.
— Еды и вина. Живо.
Храмовник тяжело опустился за один из столов, кивком указав мне место напротив, и положил руки на светлую скатерть.
