— На твою куколку никто и не думал покушаться, она вообще не в моем вкусе, я больше блондиночек люблю.
— Тебя хозяин ждет, — с намеком посмотрел на него Абьери, и Бруно, как ни удивительно, ничего не ответил.
Он молча спланировал к дверям, ужасно напоминая маленький старинный самолет, и вылетел прочь.
***
Ночь на новом месте выдалась странной. Абьери был каким-то не таким. В нем что-то неуловимо изменилось. Во взгляде, в прикосновениях, даже в голосе проскальзывало новое, отдающее непонятной решимостью чувство.
Мне даже показалось, что герцог принял некое решение. Касающееся меня или нас обоих — не знаю.
— Алессия…
Низкий, хрипловатый шепот звучит завораживающей музыкой. Ему трудно сопротивляться. Кажется, он скользит по коже, нежной лаской касается губ, спускается ниже, проникает внутрь… Или это умелые пальцы? Да какая разница? Тело уже горит, подстраиваясь под неслышную мелодию, и мысли становятся бессвязными.
— Моя Алессия. Моя конреди…
Опять это странное слово. Оно вбивается в сознание резким диссонансом, заставляет задуматься, но настырные губы накрывают мои и вынуждают забыть обо всем, кроме ставшего неожиданно родным мужчины и того огня, что пылает между нами.
Сегодня пожар совсем иной. Абьери словно отключил предохранители, отпустил себя, и на меня обрушилась такая лавина эмоций, что я потерялась. Этот мир, другой ли… Где я, кто я… Какая разница?
«Нет, это не секс. Это что-то большее» — думала я спустя пару часов, когда мы с Абьери обессилили от страсти и просто лежали рядом.
Герцог, словно услышав мои мысли, повернулся ко мне, и я с удивлением поняла, что призрачная маска почти полностью истончилась.
— Зачем она вам?
Я осторожно прикоснулась к едва мерцающей дымке.
— Тебя она пугает?
В глазах напротив появилась цепкая настороженность.
— Нет, — покачала головой и повторила: — Нет, не пугает. Но почему вы никогда ее не снимаете?
— Это долгая история, — герцог прищурился, будто пытался что-то отыскать в моем лице.
— Возможно, когда-нибудь я тебе расскажу. Но не сейчас.
Тьма снова сгустилась, плотно затянув всю правую щеку.
— Спи, Алессия, — добавил Абьери и поднялся. — И пусть твои сны не омрачают никакие тени.
— Уходите?
— Нам с Марко нужно кое-что обсудить.
Герцог взял с кресла рубашку, а я с трудом удержала рвущиеся с губ слова. Мне хотелось, чтобы он остался. Хотелось уснуть в тепле его рук. Слышать тихое дыхание, чувствовать под щекой уверенный стук сердца.
