Сейчас, при свете дня, он показался мне слишком молодым, пожалуй, ненамного старше меня, но внешность бывает обманчива.
Когда я отодвигала стул, чтобы сесть, он приподнялся было, чтобы прийти на помощь, но тут же опустился на место под строгим взглядом князя. Любопытно. Манеры лейтенанта выдавали в нем аристократа: раз и навсегда заученные правила поведения в обществе сработали быстрее, чем разум. Сейчас перед ним кадет, а вовсе не юная леди.
Я молча кивнула обоим мужчинам и придвинула к себе исходящую паром тарелку: перловка с мясом.
По мне, так полная гадость, но зато не даст проголодаться долгое время. Каша, смолочай. Кажется, нам всем предстоит длинный день на свежем воздухе.
— Как спалось, кадет Дейрон? — спросил лейтенант Ферми, отломив кусок хлеба.
Он только поддерживал светскую беседу за столом, но каждый нерв в моем теле натянулся как струна.
«Он ничего не знает!»
— Достаточно хорошо, чтобы не заснуть в седле, — сухо ответила я.
— Говорят, твое звено отлично справилось с тренировочным заданием, — продолжил лейтенант.
— Уверен, что и сегодняшнее испытание вы выдержите с честью.
Князь Лэггер посмотрел на Ферми, чуть сдвинув брови к переносице.
— Мое звено остается в гарнизоне, — напомнила я, ковыряя ложкой кашу: аппетита совсем не было.
«И откуда бы гвардейскому лейтенанту знать так много о будущем испытании?»
— Нам уже пора трогаться в путь, а не тратить время на пустые разговоры, — бросил князь.
Он поднялся из-за стола.
— Лейтенант, проверьте подчиненных, готовы ли они выдвигаться.
Кадет Дейрон, хватит возить ложкой по тарелке! Даю пять минут на то, чтобы закончить завтрак, или отправишься в дорогу голодной!
Глава 21
Когда я вышла на крыльцо, во внутреннем дворе уже собирался отряд гвардейцев. Они седлали лошадей, переговаривались и сыпали грубыми шуточками до тех пор, пока лейтенант Ферми, заметив меня, не подал им знак заткнуться. Как будто я могла услышать что-то новое после тренировок первогодков!
Чуть поодаль, не вступая в беседы с гвардейцами, ожидали двое офицеров-одаренных при полной экипировке, в теплой одежде, со сложенными стиками на поясе.
Одаренные игнорировали гвардейцев — не знаю, почему так повелось, но представители этих воинских подразделений на дух друг друга не переносили. Одаренные считали гвардейцев выскочками, ненастоящими бойцами. Облаченные в красивую черную с серебром форму гвардейцы, мол, годились только на то, чтобы красоваться на парадах, а короткие мечи никого не могли защитить на границе.
