— Тайлер, — прошептала я, отвечая на поцелуй, но тревога уже холодила душу. — Не сегодня… Значит, ты придешь снова? Я безумно рада каждой секунде рядом с тобой, но и боюсь тоже. Если князь Лэггер тебя увидит? Если…
Тай усмехнулся и опрокинул меня на спину, навис сверху, покрыл поцелуями.
— Перестань. Что он мне сделает? Здесь, на границе, где я вольная птица? Пусть попробует сначала поймать того, кто может прыгнуть на несколько миль.
Ох, Тай… Ты все еще недооцениваешь, на что он способен. Если князю Лэггеру понадобится твоя жизнь, он ни перед чем не остановится, чтобы ее забрать.
— И все-таки, умоляю, будь осторожен!
Тайлер, нахмурившись, вгляделся в мое лицо.
— Хорошо, — пообещал он и, медленно подбирая слова, добавил: — Когда меня пристегнули к столбу перед поркой, вы с Лэггером говорили о каком-то договоре… Ты мне ничего так и не объяснила, а я и не настаивал, решив, что о важном ты бы рассказала сама. Кажется, наступило время поговорить.
Слюна во рту сделалась вязкой, так что я едва сумела сглотнуть.
Вот так. Прямой вопрос, на который я должна соврать, глядя Тайлеру в глаза.
— У тебя испуганный вид, Алейдис. — Тон Тайлера стал жестким — слишком знакомым, чтобы не насторожиться. — О чем вы договорились?
— О том, что, если у меня дар ткача, я помогу Империи закрыть разрыв на Севере, буду слушаться князя во всем и не вставлять палки в колеса, — быстро проговорила я, признаваясь в полуправде: ведь именно такие условия я сама предложила Лэггеру.
— Но пообещала, что, если ты умрешь, я и пальцем не пошевелю.
— О, Аля… — Взгляд Тайлера смягчился.
Он поверил мне. Гадство! А ведь стоило ему надавить чуть сильнее, я бы призналась. И, честно, я жалела, что я, оказывается, неплохая актриса.
— Но, прошу, больше не надо спасать мою жизнь за счет любых обещаний этому уроду. И вообще. Это я должен тебя защищать!
— Тайлер, что за мужское эго! — искренне возмутилась я. — Мы равны в этом вопросе!..
Договорить он мне не дал, накрыв рот поцелуем.
А потом тихо сказал:
— Алейдис, мне трудно смириться с тем, что любимая девушка купила мне жизнь ценой своей свободы, части своей души. Больше никогда так не делай! Распорядиться своей жизнью я имею право сам.
Наверняка в преисподней существует отдельный котел для таких бессовестных лгуний, как я. Тайлер заметил, что мне на глаза навернулись слезы, и суровость на его лице немедленно сменилась раскаянием. Он прижался лбом к моему лбу.
