Позолоченные светильники сменились обычными, железными, да и те горели через раз. В конце концов, когда у меня от бесконечного спуска закружилась голова, лестница неожиданно закончилась, выпустив нас в длинный коридор с арочным сводом.
В тусклом мерцающем свете я увидела в конце коридора железную дверь, рядом с ней маячила серая тень, и, лишь пройдя еще несколько шагов, я поняла, что приняла за тень человека в сером балахоне. Он неподвижно застыл у стены, надвинув капюшон на лицо.
— Здравствуйте!
Архивариус никак не отреагировал на приветствие. Как я могла забыть — он не слышит. Чтобы привлечь внимание служителя, я осторожно тронула его за рукав. Он вскинул голову — я разглядела черную повязку на глазах — и протянул ладонь, куда я вложила пропуск. Чуткие длинные пальцы пробежали по буквам-точкам, архивариус кивнул и приложил руку к углублению на месте замка, раздался щелчок, и тяжелая дверь приотворилась.
В нос ударил запах старой кожи, пыли и, как ни странно, чего-то терпкого, травяного, как будто на полках между книг лежали пучки шалфея, лаванды и розмарина.
Возможно, так служители сохраняли книги от тления и вредителей.
Архивариус-привратник передал нас в руки другого служителя, а сам вернулся в коридор. Укутанная в серое фигура поспешно повела нас за собой, нисколько не путаясь и не сбиваясь в тесном пространстве, заполненном стеллажами. Мне же чудилось, будто я оказалась то ли в темном лесу, то ли в лабиринте.
Мы миновали секции, забранные крепкими решетками, и двери, на которых были выгравированы незнакомые знаки. Сколько же тайн хранит архив? Меня допустили к самой незначительной из них, но это не значит, что я стану послушно листать единственную книгу.
Меж тем архивариус подвел нас к очередной решетке и отпер замок ключом из связки, которую носил на цепи у пояса. Сделал приглашающий жест, а после хлопнул в ладони — под потолком загорелся светильник, заливший пространство масляным желтым светом.
В центре стоял стол с подставкой для книг, лежали мешочки с песком для закрепления страниц, однако ни чернил, ни перьев, ни чистых листов бумаги я не заметила. Секреты архива я смогу вынести только внутри собственной головы, но это, увы, никак не поможет оппозиции.
Ладно, что-нибудь придумаю. В конце концов, всегда можно пронести писчие принадлежности за пазухой.
