Он снова занимает меня бесконечными разговорами, которым я скорее рада, потому что избавлена от необходимости говорить самой. Я слишком опустошена и растеряна, и меня едва хватает на то, чтобы отвечать короткими репликами на его пространные речи.
Я знаю, что не стоит часто задавать вопросы о том, что меня действительно волнует, и креплюсь, спрашиваю не сразу, лишь когда тарелки и чашки с чаем пустеют, а темы для светской болтовни кажутся исчерпанными.
— Есть ли какие-то вести о вашем дяде?
Как будто мне есть дело до проклятого Лэггера.
Мне уже известно, что после закрытия Разрыва щиты над Севером благополучно подняли и маленькие приграничные городки в безопасности, как прежде. Наверное, я могу гордиться собой, но в душе сквозит пустота. Все потому, что я не знаю, чем закончилась последняя битва.
Фрейн увез меня, а прибывший из западного гарнизона целитель, увидев, в каком я состоянии, напоил укрепляющим настоем, от которого я уснула беспробудным сном.
— Во сне восстановление пройдет лучше, но здесь я мало чем могу ей помочь, — слышала я обеспокоенный голос пожилого целителя с нашивками капитана, прежде чем окончательно погрузиться в дрему.
— Увозите ее в столицу как можно скорее.
И Фрейн послушался совета. В тот же час меня, укутав в одеяла и шкуры, повезли на санях прочь от северной границы. Моего старого дома. От Тайлера. От друзей. Я спала всю дорогу, приходя в себя лишь ненадолго, чтобы выпить укрепляющего настоя и снова уснуть.
— Новости все прежние, — добродушно ответил Фрейн, откидываясь на изогнутую спинку стула.
— Дядюшка жив, здоров, он занят поисками Веелы и, конечно, не отступит до тех пор, пока не разыщет дочь.
«Вель до сих пор скрывается, это отлично!» — обрадовалась я.
Вот только никак не удавалось узнать хоть крупицу информации о Тайлере. Я верила, что он не погиб. Только не Тай! Он невероятно сильный одаренный с двумя дарами. Он, конечно, выжил. Но насколько легче мне стало бы дышать, если бы я знала это наверняка.
Поэтому я ждала появления князя Лэггера в надежде, что смогу выведать правду.
— Многие тогда погибли, — вздохнул Фрейн. — Отец распорядился присвоить посмертно каждому погибшему высшую награду.
«О да, орден заменит родителям погибшего сына», — с горечью подумала я, вспомнив почему-то Нормана — удивленный взгляд и мгновенно покрывшуюся изморозью кожу.
— Проводить тебя к леди Астерис? — спросил Фрейн, когда я сняла с колен салфетку и положила ее на стол.
