Глава 46
Данкан прошел еще два десятка шагов, а мы, не сговариваясь, молча, двинулись навстречу. Получается, мы одолели свою часть Разрыва и вышли к середине, где и встретились со вторым отрядом.
Старик, не глядя на меня, не глядя ни на кого вокруг, будто ему вовсе не было никакого дела до чудом выживших, раненых одаренных, вытащил склянку с алым содержимым.
Его помощники, два гвардейца, опустили сундук на землю. Неужели он пуст? Данкан потратил весь запас крови?
Пожилой ткач грел в руках флакон, щурился на солнце и не произносил ни слова.
Он и на Разрыв не глядел, а вот я смотрела во все глаза. По сравнению с полноводной рекой, катящей черные дымные воды, каким я застала Разрыв в начале нашей миссии, он уменьшился раза в три. Не река — широкий ручей. И до сих пор корчился, будто в муках, сближая края. Непроницаемая темнота словно подернулась молочной пленкой, как рана покрывается тонкой кожицей, пока еще очень уязвимой. И все-таки он не закрылся полностью! Что бы мы ни делали, этого оказалось недостаточно! Столько жертв, крови, отчаяния, смертей, надежд — и все напрасно?
Данкан размахнулся и бросил последний флакон в распахнутый зев Разрыва.
Тот с жадностью поглотил его и принялся корчиться с удвоенной силой, но спустя несколько секунд стал затихать.
— Проклятье… — прошептала я.
Тайлер, обнимающий меня за плечи, осторожно стиснул их, а я положила руки поверх его ладоней: «Нет, не отпущу, и не думай!»
Над стылой белой пустыней, над темным дымом не раздалось ни звука. Мы все были совершенно опустошены.
Мы потеряли последнюю надежду.
Князь Данкан нетвердой походкой подошел к краю пропасти. Он и до начала похода выглядел плохо, а сейчас совсем сдал. Ветер трепал седые пряди, тонкие, как паутина. Удивительно, что князь преодолел путь на своих ногах, но дорога далась ему нелегко.
Он пошатнулся, однако, когда несколько лейтенантов рванули помочь, гневно вздел руку, останавливая их. Я поразилась, сколько стойкости остается в этом немощном теле.
— Я… устал… — глухо произнес Данкан, глядя перед собой: то на серую пустошь, простирающуюся на другой стороне Разрыва — прежде ее не было видно из-за дыма, то в бездонную темноту.
— Я не переживу эту зиму.
Не поворачивая головы, точно на это у него вовсе не хватает сил, он обратился ко мне:
— Береги себя, ученица.
Шест, на который князь опирался всем весом, упал к его ногам. Он выкинул его, как что-то ненужное теперь.
— Вальтер, ты должен проследить, чтобы Ткач получил доступ к книгам.
