Ярс и Вернон дрались на стиках плечом к плечу, Ронан заслонял Вель. Я ухватилась за руку Тайлера и на дрожащих ногах поднялась, а он обнял меня за талию, прижал к себе, давая понять, что никого не подпустит.
Ярс продержался дольше всех, и Вернон, стоит признать, бился отважно. Ему почти удалось освободить Алека, которого взяли в заложники одним из первых, так же как и Лейса. Веелу разделили с Ронаном, и Рон, высокий, гордый, нерушимый как скала, застыл с невозмутимым лицом. Словно его совсем не смущало лезвие стика, упершееся в подбородок.
— Все хорошо! — Его гулкий голос без труда был различим даже в гвалте. — Вель! Все хорошо!
Веела скорчилась на снегу, обхватив колени руками. Одного за другим кадетов разоружали более опытные лейтенанты. И только Ярс пока бился один против троих. Тайлер разрывался между мной и другом, я даже сквозь одежду чувствовала, как напрягаются его мышцы.
— Иди… Иди! Помоги ему!
— Вместе. Не отставай!
Я выхватила стик, и мы с Тайлером, плечом к плечу, ринулись в бой.
Не против тварей Изнанки. Против своих же парней. Как такое возможно?
— Стойте! — Голос Лэггера заставил всех на мгновение придержать оружие.
Меня охватила безумная надежда. Все это ошибка? Сейчас все разъяснится и отряд двинется дальше. Разве мы не делаем общее дело?
Тяжело дыша, я огляделась. С оружием в руках были только мы трое, остальные с приставленными к шее отравленными лезвиями — достаточно одной царапины, чтобы оборвать жизнь.
— Отпустите, — умоляюще бормотал Лесли, уткнувшись лицом в грязный снег, будто мог зарыться в него и спрятаться. — За что?
Лейтенант, придавивший его коленом к земле, смотрел на русоволосую макушку с сочувствием, но в то же время с мрачной решимостью.
— Так надо, парень, — устало сказал он.
— Ярс, Эйсхард, остановитесь, — сдержанно сказал князь: он казался спокойным и уверенным. — Вы подвергаете опасности жизнь Дейрон. Оглянитесь — вы уже проиграли.
Я вынужден буду отдать приказ убить…
Он скользнул взглядом по пленникам.
— Кадета Толта.
— Нет, отец! — закричала Веела. — Прошу тебя!
На лицах одаренных отразилось удивление. Белобрысый переглянулся с Ризом: «Отец? Как?»
— Одумайтесь! — крикнула я парням, тем, кто должен был нас защищать и быть на нашей стороне.
Они оканчивали Академию, сидели в тех же аудиториях, ели ту же еду, выживали на практикумах и зубрили лекции.
