Послезавтра в Равенну отправляется грузо-пассажир. Он взял восемь человек. Есть одно свободное место.
— Дочь совсем маленькая. Пока еще от силы четверть человека.
— Думаю, можно договориться. Но вот вопрос: захотят ли они сделать остановку в Анконе?
— Да! И еще визы, — вспомнил Слащёв. — Они ведь нужны завтра?
— Визы? Какие визы? Мы пока еще обходимся без бюрократии.
Вернувшись домой, Слащёв первым делом зашел в Марусину комнату, где возле колыбельки подремывал Пантелей.
— Скажи, старый разбойник, ты можешь представить пред мои глаза Нину Николаевну?
— Дак она ж на работи, — удивился Пантелей.
— Но ежли алюром, то можно. Она туточки, недалеко.
— Сбегай к ней. Пусть на минуту придет домой.
— Приспичило. Дождаться вечера не можете? — стал привычно ворчать Пантелей.
— Но-но! А то в рядовые разжалую.
— Дак я усю жизню рядовым справно служу. Хучь бы до ехрейтора возвысили.
— Делай, что велено! И не рассуждай!
— Слухаюсь, господин енерал, — нарочито вытянулся Пантелей и приложил руку к непокрытой голове.
— А вы тем часом, пока я летаю, в хате подметить, молоко закипятить, пелюшки простирнить — и отдыхайте.
— До чего ж ты противный старик! — незлобиво огрызнулся Слащёв.
— С измальства карахтер у меня така.
Через полчаса прибежала запыхавшаяся Нина.
— Что случилось?
— Ровным счетом ничего. Побеседовать с тобою захотелось.
— Что, нельзя было вечером?
— Во! И у тебя «карахтер», как у Пантелея. Сядь! И слушай! Хочу довести до твоего сведения приказ.
Нина села, насмешливо глядела на мужа: что за шутку он на этот раз «отчебучит».
"
"— Так вот! Пойдешь сейчас до твоего жирного кота и попросишь расчет! Сегодня же! Не то, скажешь, муж придет для беседы.
— Ты что, наследство получил? — насмешливо предположила Нина.
— Пока не получил! Не от кого.
— Ну, и как же жить будем?
— Пока чуть-чуть поживем порознь. Вы с Маруськой послезавтра уезжаете в Анкону.
— Долго думал? — все еще полагая, что это какая-то шутка мужа, с издевкой спросила она.
— Нет, не долго.
Возможно, мне придется на какое-то время уехать. Оставлять вас здесь одних я не хочу. И не могу.
— По-моему, ты сходишь с ума, — начиная понимать, что это никакая не шутка, что это серьезно, испуганно сказала она. — Это ж надо придумать: послезавтра.
— Другой возможности не будет. Документы я выправил, — и он положил перед нею «нансеновский паспорт». — Там вкладыш на Маруську.
— Опомнись, Яша! Что ты придумал? Куда я поеду?
— В Анкону, до родни.
