Мы не можем сделать быстрее то, что не можем сделать быстрее, — сказал консул. — Визы для вашей семьи будут готовы через неделю. Если я очень постараюсь: через семь дней.
— Мне некогда ждать. Мне они нужны сегодня. — сказал Слащёв.
— Увы! — ответил ему консул. И они попрощались.
В коридоре Слащёва догнал переводчик:
— Господин генерал! Все не так безнадежно! Господин консул советует вам обратиться в Репатриационную комиссию Лиги Наций.
— Что это за зверь? — спросил Слащёв.
— Это Комиссия по делам военнопленных и беженцев.
Называется Комиссия «Помощь Нансена», — объяснил переводчик. — Это совсем рядом. Буквально в квартале отсюда.
Минут через двадцать Слащёва уже принимал представитель Комиссии, корреспондент английской «Таймс» господин Колен. Высокий, сухощавый, с квадратной челюстью, он торопливо вошел в кабинет и затряс руку Слащёва:
— Очень, очень раз вас снова видеть!
— Я тоже. Но скажите, какими судьбами вы здесь? — удивился Слащёв. — Насколько я помню, вы — журналист. И вдруг: офис, Комиссия Нансена?
— Ничего странного.
Общественная нагрузка. Можно назвать это служением или благотворительностью. Сюда попал только потому, что знаю русский язык, — и напомнил: — Мы с вами давно и хорошо знакомы. Помнится, я фотографировал вас в Харькове на банкете. Вас представлял тогда Антон Иванович Деникин.
Они, действительно, были давно знакомы. С лета девятнадцатого, и с тех пор несколько раз мельком встречались.
— А фотографий ваших у меня нет, — упрекнул Колена Слащёв.
— Нехорошо. Будем понемножку исправляться.
Оставьте мне свой адрес.
— Адрес? — удивленно переспросил Слащёв. — Знаете, а у меня никогда не было адреса.
— Но вы же куда-то собираетесь ехать?
— В Италию, в Анкону, — и затем Слащёв пояснил. — Нет-нет. Я не еду. Только жена и дочь.
— А вы?
— Я не сейчас. Несколько позже. Понимаете, русские постепенно покидают Турцию.
— Правильное решение. Еще полгода — и Константинополь сильно опустеет. Европа принимает не только русских, — и затем Колен спросил: — Так вы хотели бы в Италию?
— Да.
В Анкону. И как можно быстрее.
— У нас с вами разное понимание слова «быстрее». Через неделю мы отправим комфортабельный пароход. Места пока есть.
— Мне нужно сегодня. Ну, на крайность, завтра, — сказал Слащёв.
— Что так срочно?
— Я должен уехать в командировку, она может затянуться. Я не хочу оставлять жену и дочь в одиночестве.
— Понимаю. Но, к сожалению… — Колен, разговаривая, рылся в своих папках, что-то искал. — Завтра ничего нет.
