— А кто-нибудь у меня спросил, собираюсь ли я жить в Москве?
— А где ж еще?
— Вот разберемся до конца со всей нечистью — и все! И в Харьков. Буду там жить при коммуне Заболотного. Стану беспризорных детишек грамоте учить, воспитывать. Там и моих двое — усыновленных. Куда они без меня?
— Сюда заберешь. В Москве, между прочим, беспризорников поболее, чем в твоем Харькове. Тут коммуну организуешь.
— Лихой ты мужик, Абрамыч, — насмешливо сказал Кольцов.
— Это что ж так?
— Гляжу, ты уже все мои дела за меня порешал, на все мои вопросы знаешь ответы.
— А с тобой иначе нельзя, Паша. Объясняю для неграмотных. Чекист ты от Бога, не спорю. Тебе за армию или там за ЧеКа двумя руками держаться надо. Тут за тебя обо всем подумают: и где переспать, и как одеться, и что поесть. А в цивильной жизни все не так. В цивильной жизни четыре глаза надо иметь, и чтоб голова на все стороны света вертелась.
— Как-то же живут люди. Приспосабливаются.
— Во! Правильно понимаешь: приспосабливаются. Но ты-то приспосабливаться не умеешь.
Не дано тебе это: приспосабливаться. А в цивильной жизни без этого — труба. Так что сиди ты на своем месте и не рыпайся, — совсем не шутя посоветовал Гольдман Кольцову.
— Рыпаться буду, — скупо улыбаясь, упрямо сказал Кольцов. — А что касается твоего совета — подумаю. Благо принимать решение предстоит не сегодня.
Кольцов еще раз обошел квартиру. Изучая ее более подробно, заглянул во все уголки. Под конец обхода распахнул балконную дверь, впустив в квартиру сырой весенний воздух.
Вышел на балкон, Гольдман последовал за ним.
— Сюда я на днях короба завезу, в столярке заказал. Здесь повешу, — Гольдман указал на балконное ограждение. — Земельку в них засыплем, цветочки в свободное время будешь разводить, — и мечтательно добавил: — Представляешь? Утречком еще сонный вышел на балкон…
— На цветочки у меня не будет времени, — оборвал Гольдмана Кольцов.
— Ну, не ты, так жена. Бабы любят цветочки на балконах разводить.
— Прости, а я что, уже женат? — удивленно спросил Кольцов.
— Тогда уж позволь полюбопытствовать: на ком?
— Но ведь не будешь же ты весь век бобылем? А при такой квартире какая-нибудь москвичка быстро гнездышко здесь совьет.
— Так! Все понятно! — решительно сказал Кольцов и сухо продолжил: — Я еще раз спрашиваю: это не шутка? Квартира действительно моя?
— Обижаешь, Паша. Такими вещами не шутят, — даже обиделся Гольдман.
— Тогда категорически запрещаю чем бы то ни было захламлять балкон.
