Мне не нравится, но повлиять на это я уже не могу.
А он продолжает:"
"— Я много думал, Мариша. Я очень за многое корю себя. Многое сделал бы по-другому. Понимаю теперь, что легко эти твари подохли. А ведь было время, когда я себя предателем чувствовал. Я тоже не святой. Чтобы проникнуть в эту среду и узнать все, мне пришлось замараться по полной. Поэтому выбраться оттуда и отмыться было очень не просто. И то, что я делал потом… До сих пор отмываюсь. И от крови, и от грязи. Но если бы узнал о тебе, все по-другому было бы.
Как изменить прошлое, я не знаю. Не дано нам это, Мариша. Но в будущее мы ведь можем смотреть вместе? Для чего-то нас свела судьба снова?
— Не знаю для чего, — говорю я, — но ты не сможешь быть со мной. Ты не выдержишь. Я сама себя с трудом выдерживаю.
— Мариша, я понимаю, что ты прошла намного более тяжелый путь. Я вижу, ты изменилась. Но я верю, что где-то внутри тебя все еще живет та, которую я полюбил когда-то. И не думай, что пытаюсь увидеть именно ее. Мне нравится, какой ты стала.
Я тоже изменился. С той наивной девочкой мне и самому было бы скучно. Я восхищаюсь тобой настоящей! Той, какая ты сейчас!
— Тебе нравится, когда тебя шлют на хер? — усмехаюсь я.
— Оказывается, да. Хотя, нет. Другой я бы такого не спустил. Сам бы на хер послал. Но ты — другое дело.
— Ничего я тебе обещать не буду. Я не сломалась только потому, что обещала себе и ей, что найду свою девочку. И пока этого не случиться, все остальное — не важно.
— Ты за Зульфией хотела в Лондон лететь?
— Проклятый мой язык! Да.
— Она не в Лондоне сейчас. Она присматривает за моей сестренкой, они с родителями сейчас в России. Она не такая, как Зухра. Она была моей нянькой и жила всегда вместе с нами. К Зухре редко ездила. Если что-то знает, она расскажет. И еще. Зухра мне не родня. Она была женой двоюродного брата Барона. Он умер много лет назад. Его я не знал. С Бароном у нее когда-то был роман. А потом она стала помогать ему. Дальше ты знаешь. Страшная женщина была.
Ее даже Барон боялся, — крепче прижимает меня, потому что дрожь внутри поднимается от одного этого имени.
— Жалко, что не я её, тварь! У меня к ней самый длинный список.
— Мариша, — вдруг говорит он, — знаешь, о чем я подумал? Их нет уже давно, а мы есть. Они сгнили уже, а мы живем. У нас еще впереди все. Не обещай мне много, не надо. Давай просто рядом держаться, не закрываться, попробуем доверять друг другу. А как дальше будет, посмотрим.
