— Да, но я итак назвал самую лучшую цену для господина Веленского, — начинает нервничать Саид, — и девочки все чистые.
— Не надо мне рассказывать про цены. Мы их оба знаем на рынке. А насчет того, что они чистые… Может, сделаем тест? Вот те две дрожат вовсе не от страха, а от ломки. От страха они будут дрожать потом. Когда я ими займусь. Если займусь…
Саид смотрит на меня, ища поддержки.
— Но господин Веленский, вы же понимаете…
— Понимаю. Только сегодня все в руках Марго, — говорю, расслабленно откидываясь на диване.
— Я обещал, что она получит то, что захочет. А она хочет их дешевле, потому что еще я обещал всю разницу потратить на подарок. Так что, не отказывайте женщине. Согласитесь, если шею Марго украсят бриллианты, она станет еще ослепительней.
— Не могу не согласиться! Боже! Вы выламываете мне руки, — причитает Саид. — Я просто не могу отказать такой потрясающей женщине. Хорошо. Я согласен.
Дальше остаются формальности. Мы возвращаемся в зал. Отмечаем сделку шампанским. Марго продолжает играть свою роль, а я лишь подыгрываю. Еще через час встаю, показывая, что нам пора.
— Итак, товар вам доставят уже сегодня через пару часов.
— Замечательно. Деньги вам передадут тогда же мои люди."
"— Да. Я понимаю, что сами вы, наверняка, будете заняты более приятными вещами, — говорит Саид, сально улыбаясь, водя взглядом по стройному телу моей женщины.
Прощаюсь сквозь зубы, сдерживаясь опять, чтобы не ушатать этого упыря. Особенно, когда он целует руку Марго и слишком долго держит в своей мерзкой ладони, поглаживая большим пальцем.
— Если вы когда-нибудь решите вспомнить свое прежнее занятие, звоните, я вас не обижу, — говорит эта гнида, явно намекая, на ее прошлое. Понятно, что он принял ее за бывшую рабыню или проститутку. Хотя, как бы ни было это страшно признавать, во многом он прав.
— Такие горячие женщины всегда в цене, — добавляет эта мразь, протягивая визитку.
— Приму к сведению, — вовсе не отказывается Марго. Вот сучка! Специально меня провоцирует или действительно играет роль до конца, но мне хочется ее придушить и зацеловать до смерти. Хочется орать, что это только моя женщина и выколоть глаза всем, кто смотрит на нее с пошлыми мыслями. Но я опять не могу себе этого позволить.
