В доме Гадаровых всегда всё было просто и естественно, задний двор являлся ничем иным, как именно задним двором, где забытая у кустов тачка с песком вполне мило соседствовала с совковой лопатой, а всю землю устилали опавшие листья. У Беловых задний двор раздражал образцовой прилизанностью, поскольку был полон автомобилей, стоявших в строжайшем геометрическом порядке.
Я еще не вышла из машины, а уже всё люто ненавидела. К горлу подкатывала тошнота. Загадывать наперед, чего ждать дальше, отказывалась.
Потому что понимала, вот-вот наступит конец света, точнее, церемония обручения.
Час спустя я была уже на пределе и совершенно измучена, а чертово торжество все не начиналось. Под сводами шатра становилось душно. Артем стоически держался рядом, но даже его веселая улыбка казалась вымученной. Несколько раз случайно натыкалась на Демида, но тут же отворачивалась и сбегала к Гадарову младшему.
Умом понимала, что веду себя странно и крайне неестественно, однако, ничего поделать не могла.
Я задыхалась всякий раз, как мой взгляд касался жениха.
Людмила и Сергей стояли в компании семейства Беловых. Алиса не переставала мило улыбаться, красиво, но искусственно, как по мне, да и во всем вокруг чувствовалась лишь видимость благодати.
– Сплошная показуха, бррр, – фыркнул Артем, почти коснувшись моего уха.
Кивнула.
С этим трудно было не согласиться. Без преувеличений создавалось впечатление, будто мы присутствуем не на помолвке, а на дипломатическом приеме по случаю подписания какого-то соглашения.
Несмотря на жару, меня била дрожь, а руки так и оставались ледяными."
"Когда Белов, наконец, объявил о помолвке, наступила тишина. Демид, в светло-сером костюме и темном галстуке, стоял, обняв Алису за талию. Пара улыбнулась друг другу, а мой песочный замок накрыла высокая волна. Я впервые увидела хоть небольшое, но проявление их любви.
Вот так!
До этой минуты я не верила в то, что это произойдет. В глубине души так и не верила… Все казалось кошмарным сном, который по утру развеется.
Не развеялся…
Сон обернулся явью, а подтверждением тому послужило кольцо – холодное, сверкающее на солнце ромбовидными гранями монохромного цвета, – от которого я не могла оторвать глаз.
Я глядела на него, глядела и чувствовала себя странно. Звуки исчезали, гости сливались в неясные образы, маячившие на периферии, куда-то стал пропадать воздух, затошнило, в голове зашумело и тело повело.
