Всем своим видом давая понять, что вынуждена терпеть мое присутствие и как оно ей в тягость.
— Думаю, мне простят, если не сумею. Более того — никто от меня этого не ждёт. Не забывай, в каких условиях я воспитывалась, вполне нормально будет, если растеряюсь и весь вечер молча просижу в углу.
Бетани тихо, но всё-таки различимо хмыкнула и скривилась. После того внезапного появления Иви не показывалась ей на глаза, а Рейнер велел говорить, что это был призрак одной из моих прабабок, жившей в незапамятные времена и очень на меня похожей.
Спорить я не стала: любовниц в семейные тайны не посвящают.
— Мне безразлично, что нормально для тебя или простолюдинов, в обществе которых проводишь время. Я свои требования озвучил. Взгляни внимательно, прямо сейчас. Что мне предложишь?
— Заткнуться? — вырвалось у меня.
Он на Дью что ли намекает? Да, мне компания деревенского пацана в сто раз приятнее чем его общество, скрывать не стану. Тот хотя бы не хамит, проявляет к девушкам уважение и заботу. Если Рейнера этому не научили, то грош цена его хваленому аристократическому воспитанию.
— Соль. Неужели не видишь, что мне неудобно за ней тянуться?
— Так попросил бы, вместо того чтобы говорить гадости.
Протянула ему солонку. Рейнер взял ее, наши пальцы соприкоснулись... Раздался щелчок, и меня дёрнуло током. Соль просыпалась на скатерть.
— Ты нарочно?! — выкрикнула, отдергивая руку. Машинально почему-то вспоминая: надо бросить щепотку через плечо, а то поссоримся.
— Я не виноват, что ты меня нервируешь!
— Не умеешь держать себя в руках — не трогай меня!
— Немедленно прекрати разговаривать со мной в повелительном тоне, Оливия Бирн.
В своем доме я делаю всё, что вздумается...
— Это становится просто невыносимым! — взвизгнула Бетани, срываясь с места.
— Бети, постой! Не доводи хотя бы ты меня, умоляю, — произнес Рэй ей вслед.
Голос его смягчился даже сейчас, в разгар ссоры. На автомате, видимо — смотрел он при этом на свою пассию как на занозу в мягком месте.
Она и не подумала слушаться, даже не обернулась.
А он вопреки ожиданиям не побежал за ней. Как сидел, так и остался сидеть. Лицо его выражало лишь раздражительность и усталость.
— Карьера многоженца — явно не твое, — притворно вздохнула я.
В ответ на это Рэй пояснил, что шутки с лёгким намеком на непристойности в светской беседе допустимы, но нужно тонко чувствовать меру и уместность. К тому же язвительность вовсе не в стиле той Оливии, роль которой я должна играть.
— Работы с тобой предстоит ещё уйма.
