Любовницу ещё и за спиной, а в глаза ей улыбается и ласковым голоском мурлычет. Мерзость какая.
— Посмотрела бы я, как такие слова при своей Бети произносишь. Что же связался с такой вульгарной особой?
— Леди Бетани далеко не вульгарна, даже такая неотёсанная девица как ты в состоянии это заметить. Но раз уж мы говорим откровенно: о ней мечтают, от нее теряют голову, из-за нее стреляются, ее вожделеют... Но не уважают. Она не из тех дам, кого ставят в пример дочерям и кого воображают на месте будущей супруги.
— Надоела? — догадавшись, изобразила я сочувствие.
Хотя в душе, как ни странно, сочувствовала как раз Бетани. Она конечно та ещё штучка, но это лицемерие и обвинение во всех грехах только ее, но ни в коем случае не себя любимого, просто отвратительны."
"Рейнер снова мне разонравился. Лучше бы о лошадях поговорили, нормально же все начиналось...
— Она прекрасна. Мне невероятно повезло, — произнес он как по заученному. Но если вспомнить, с каким пылом бросался ее защищать в первые дни... Небо и земля просто.
— Ты не представляешь, как чудесно мы с ней проводили время, но здесь, в этой глуши, нам решительно нечем заняться.
— Рассказывай! — хохотнула я, намекая на их непристойные занятия, и почувствовала, как он недовольно на меня уставился. — На дорогу смотри, в столб врежешься.
— В какой столб?.. Да ну тебя. Я было на миг подумал, что в тебе есть что-то человеческое. Что нормально поговорить с тобой можно.
— Не нравится — не говори. Мамочку что ли себе нашел? Выдумал тоже, живой жене на любовницу жаловаться.
— Мертвой жене тем более жаловаться бесполезно. Мне до сих пор иногда кажется, что она... Как бы помягче выразится... Немного слабовата умом.
— Сам дурак, — огрызнулась я, обидевшись за Иви ещё сильнее, чем если бы меня оскорблял. — Но ты прав, не о чем нам разговаривать и незачем.
— Вот и молчи.
— Вот и молчу. И зачем вообще меня туда тащишь? Сам бы справился, все равно тебе нечем заняться.
Рейнер промолчал. Нарочно, конечно, и не смотрел больше в мою сторону.
И всё-таки сидели мы с ним бок о бок, дорога была дальняя. А я могу быть очень терпеливой, если нужно. Особенно когда дело касается воспитания мужчин.
Как я и ожидала, он не выдержал первым.
— Ладно, я готов признать, что немного погорячился.
— Какая прелесть! И в чем же?
— В том, что представлял себе будущую жену чем-то вроде заводной механической куклы, которую можно извлекать из чулана когда понадобится, а в остальное время забывать о ее существовании.
