— Нет! — молодая вёльда так вскрикнула, что я даже испугалась. — Я не такая, как ты! Не такая!
— Почему же нет? Разве ты не отправила Энни на верную смерть в ущелье?
— Я… я сделала это сгоряча! — прошептала Трин, оглядываясь на меня. — Я не хотела… так! Я разозлилась!
— Никто не хочет так, милая девочка. Все хотят красиво и правильно. А еще все хотят, чтобы их любили. Только выходит по-разному… Вот и суп почти готов, скоро и ужин.
— Ты не осталась в Карнохельме, ведь так?
Дыра-выход была почти рядом. Пусть Гунхильд рассказывает, пусть погружается в свои воспоминания и не следит за нами…
— Проклятое золото Саврона мне было ни к чему.
И в дареный дом на скалах я даже не вошла. Но я взяла кое-что поважнее, а после оставила Карнохельм. Я хотела добраться до заповедных лесов, до вёльд. Но на меня напали волки. Израненную, меня загнали сюда, под навечно замерзший водопад. Внутри была эта пещера — сплошной лед, холод и ветер… Но внутрь волки не сунулись, тогда я не поняла почему. Я решила, что здесь и умру.
Как и много лет назад, я лежала на ледяных камнях и ждала свою смерть.
Гунхильд помолчала, седые космы теребил ветер.
Я поежилась."
"— Но ночью камень, на котором я лежала, треснул. И из него выбрался… хёгг. Это было яйцо ледяного хёгга. Мало кто видел то, что увидела я. Кладка снежных драконов может пролежать во льдах целую вечность… Словно замерзшие глыбы, они ждут своего часа. Хёгг почуял тепло и пищу и разбил свою скорлупу. И принялся лакать мою кровь. Я лежала на камнях и смотрела на него.
Глупые девы… На земле нет ничего прекраснее, чем новорожденный снежный хёгг! Какая белая у него кожа, это сама чистота. Какие тонкие серебристые крылышки, сквозь них виден солнечный свет. У хёгга не было ни клыков, ни когтей, а чешуя была мягкая и тонкая. Она покрывала его спинку и бока, а вот на брюхе стелился мягкий пух, как у ребенка на голове… Он пил и пил мою кровь, а я думала, что это самое прекрасное создание во всех мирах. Что он — дар мне. Подарок за испытания.
Трин судорожно сглотнула.
Я тоже хотела, но в горле совсем пересохло.
— Я назвала его — Безжалостный Свет. На языке фьордов — Вармар. Напившись моей крови, хёгг снова забрался в треснувшее яйцо, свернулся там и уснул на неделю. Я долго лежала рядом, глядя, как лунный свет серебрит его шкурку. А потом нашла в себе силы и выбралась наружу. Мне удалось найти немного земляного корня и погибшую утку, и это тоже был знак… часть мяса я съела сама, а остальным попыталась накормить хёгга.
