И тут другой рык заставил меня подскочить. Ледышка! Я узнала его!
Огромную тушу хромого хёгга сбил Ледышка, два хёгга прокатились и вскочили. Застыли друг напротив друга, приподняв крылья и склонив головы. Я оказалась на земле как раз между ними. Хищники нервно дергали хвостами, готовясь ринуться в бой. Хромой с шумом втянул воздух, мотнул головой. Ледышка тихо, но угрожающе зашипел. И переместился вперед, так что я оказалась между его лапами. Я отползла задом, инстинктивно прячась за драконом. Выпустив струи ледяного воздуха, Хромой хёгг издал разъяренный рык и сорвался с утеса.
Ледышка — следом. И через миг оба взлетели над скалами. Хромой кружил вокруг Ледышки, огромные крылья закрывали солнце. А потом стремительно полетел прочь от гор.
Словно по сигналу, другие хёгги устремились следом, оставив растерзанный и окровавленный Карнохельм.
Я осталась сидеть на земле, тяжело дыша. Потом вскочила и бросилась к валунам, за которыми хныкала Лита.
— Эй, ты не ранена? Не бойся, это я, Энни!
Девочка обхватила меня руками, уткнулась головой в живот.
Я несколько растерянно погладила ее растрепанные темные волосы. Лита всхлипывала, а я стояла и смотрела на Карнохельм.
Город, который успела полюбить. Который вошел в мое сердце вместе с жертвенной кровью и сладким вином, со скупыми улыбками Тофу, сказками старушки Боргильды и колючей страстью его риара. Город, к которому я прикипела душой так незаметно и просто, что даже не заметила этого.
«Лучшее место на земле», — говорят на фьордах. И теперь я знала, что так и есть.
Карнохельм — лучшее место на земле.
Часть крыш Карнохельма сейчас была сорвана когтями хёггов. Часть стен — обрушена. Кусок центрального моста белел инеем и медленно, осколками, обваливался в пропасть. Со стороны площади тянуло гарью пожара. На мостовых багровела кровь.
И город молчал. Крики, стоны, проклятия — все стихло. Ильхи молча обходили улицы, осматривая разрушения и отыскивая убитых и раненых. Женщины несли холстины для перевязки, убирали мусор, не поднимая глаз и не переговариваясь.
Карнохельм словно замерз, погрузившись в пучину отчаяния.
Я присела на корточки перед Литой.
— Все хорошо, маленькая, давай пойдем на кухню и найдем что-нибудь перекусить. Знаешь, это всегда помогает успокоиться.
Девочка кивнула и крепко вцепилась в мою руку. Так мы и вошли в башню.
— Энни, Лита! Живы! — к нам бросились прислужницы. Кто-то увел девочку, кто-то сунул мне в руки кружку с горячим питьем.
— Где Тофу?
— В городе. Она сражается.
