Даже совет ста хёггов в Варисфольде одобрил желание Карнохельма уничтожить эту стаю. Конечно, если смогут. Честная битва — сказал совет.
Пока карнохельмцы проигрывали.
Но если стаю позовет свой… Если позовет он, все получится.
И сердце Рагнвальда начинало выстукивать новый ритм: получится-получится… сбудется-сбудется. Освободится. Его земля освободится.
Только надо, чтобы чужачка помогла. Он не станет врать, но и правды не скажет. Что ей до Карнохельма, этой деве из мертвых земель?
Что ему до чувств этой девы?
Вот только стоило увидеть девчонку возле башни, заслоняющейся от птицы, и ярость почти сломала ребра.
От вида крови на ее руках кружится голова. Хочется рвать, терзать, выпустить холод…
С трудом сдержался.
Тонкие ладони теперь скрыты повязками, и на ткани уже проступили кровавые разводы. Если бы он не успел? Все знают, на что способна эта птица! Ястреб подчиняется воле крылатой девы, он мог и убить! Ярость внутри похожа на стужу — такая же колючая, лютая и беспощадная. Еще миг — и она выплеснется наружу.
И спустится на землю ветер-разрушитель. Нельзя этого допустить.
Рагнвальд тяжело втянул воздух, пытаясь сдержать злость.
Чужачка качнула головой, и холодный ветер растрепал рыжие кудри. А потом послушно подхватил запах и вкус девы, преданно мазнул по губам ильха. И у него, Рагнвальда, пересохло в горле, и тело налилось сладкой тяжестью предвкушения. Вот-вот снова полыхнет над головой небо!
Пекло, ей ведь больно! О чем он думает?!
Отвел взгляд, а потом не удержался и глянул снова. И удивился, что действительно рад ее видеть.
Лучше бы она и дальше ходила в саже и лохмотьях! И почему Рагнвальду хочется накрыть деву покрывалом, чтобы на нее никто не смотрел? А ведь смотрят… точно смотрят! Не зря Трин разъярилась.
Где-то далеко, в незримом мире, снова зарычал хёгг. И Рагнвальду захотелось зарычать тоже.
— Ты хотел что-то сказать?
Ильх мотнул головой, испытывая потребность как следует стукнуть кулаком по камню, чтобы прийти в себя. Душу рвало на части от ярости и желания, и он не понимал, как унять эти чувства.
Почему при встрече с Трин он не испытал ничего подобного? Совсем ничего…
Чужачка смотрела удивленно, и от ее глаз становилось жарко. И внутри звенела стужа, приказывала. Спеленать снежным коконом, увести, забрать себе… в сердце вьюги, в белую бесконечность, в ледяной простор… Туда, где снег, туда, где счастье и песня ветров…
Нет!
Ильх завел руку за спину, сжал в ладони тлеющий уголь. Боль разогнала дурман в голове, вернула воздух.
