— А если в придачу к мясу съешь и овощи, то я точно дам клятву. Только сначала ты все съешь, а потом уже просьба.
— Ладно, — нехотя соглашаюсь я, прекрасно осознавая, что на мою просьбу мало кто откликнется, возможно, только Варя. Именно поэтому и принимаюсь за мясо с овощами.
Справившись с едой, чувствую себя каким-то героем, несмотря на подступающую к горлу тошноту.
— Если так случится, что мне станет плохо, в смысле реально плохо, и я не смогу не только обслуживать себя, но и вообще… все. Если все не смогу.
Ни двигаться, ни думать. Ну вот все. Если вдруг так случится, пообещай, что ты мне поможешь уйти. С помощью каких-нибудь таблеток или капель. Ну так, чтобы тебя ни в чем не обвинили. Я читала об этом, достаточно просто передозировки какого-нибудь лекарства, например…
— Так, стоп, — резко прерывает меня Варя. — Что ты вообще несешь?! Я еще раз спрашиваю, у тебя что-то болит? Почему ты так говоришь?
— Нет, — мотаю головой из стороны в сторону. — Ничего не болит.
— Тогда откуда такие мысли?!
— Ниоткуда.
Просто какое-то предчувствие. Мало ли что. Это же жизнь. Всякое может быть. Пообещай мне, пожалуйста. Мне очень надо знать, что кто-то это сделает, если так вдруг случится. Варь, ну пожалуйста? — смотрю в ее растерянное лицо и не знаю, что думать. Меньше всего я хочу, чтобы меня записали в сумасшедшие. — Пообещаешь?
— Хорошо. Обещаю, Соня, — растерянно бросает Варя.
— Спасибо. Знаешь, я хочу в душ.
— А может лучше в ванну? Полежишь, расслабишься. Там уже есть все приспособления, чтобы ни тебе, ни мне не корячиться.
— Нет. Мне будет достаточно посидеть под душем.
— Хорошо, — тянется рукой к моему лбу и проводит кончиками пальцев. — Может хочешь конфеты? Я купила с пониженным содержанием глюкозы. Молочный шоколад. Все как ты любишь.
— Нет, не хочу.
— Тогда давай ты дождешься звонка от Глеба Александровича, а потом в душ.
— Хорошо, — киваю в ответ, а сама понимаю, что не отвечу.
Несколько минутных разговоров за эти две недели сводились лишь к тому, что я пыталась не послать его открыто в задницу.
Тихое монотонное произношение сухих заученных фраз и все. А два дня назад, когда все окончательно осточертело, я не выдержала и послала его к черту без приветствий. Благо, хватило ума не ляпнуть про «солнышко».
Вот только сегодня мне не пришлось врать Варе. После обеда Бестужев не позвонил. И после душа тоже. И Варя больше не напоминала о нем.
— Может немного посушим тебе волосы? А то после сна их потом не распутать.
