— А что ты хочешь?! Сколько уже можно жалеть себя?
Вот сейчас я четко понимаю, что больше не могу. Хочу просто заснуть и больше не проснуться. Наступил такой момент, когда я четко поняла, что все. Это точно рак. Раньше промежутки между приступами головной боли были больше. По три дня точно. Сейчас отходняк — один день, во время которого я чувствую дикое облегчение, но и колоссальное чувство опустошения. Я не успеваю перестроиться. И не получается набраться энергии. Меня сжирает собственная голова. Я даже не могу есть конфеты.
Просто не хочу. Дошло до того, что я во всех красках представляю, как опухоль разъедает участки моего мозга. Я четко вижу эту картинку. Медленно, но каждый участок мозга в черных точках. И если еще недавно я радовалась, что у меня не парализовало руку и это всего лишь эффект от сдавления, то сейчас, лежа ночью исключительно на спине и контролируя каждое свое движение, я понимаю, что с моей левой рукой что-то определенно не так. Запястье горит, ноет и чувство как будто я его не ощущаю.
Я даже не могу объяснить, что это такое. Хотя по сравнению с головой — это полная ерунда. Но страшно. Жуть как страшно, что вот-вот не смогу ею двигать.
— Соня, — вновь Варин голос врывается в мое сознание. Пытаюсь вспомнить, о чем она вообще меня спрашивала. Что я хочу… точно. А что я хочу?
— Хочу, чтобы у всех все было хорошо. И я не жалею себя.
— А что ты делаешь почти две недели безвылазно в кровати? Ну зачем ты себя гробишь? — открываю глаза, когда понимаю, что последнюю фразу Варя говорит уже совсем не громко, но с типичной интонацией плачущего человека.
— Зачем ты плачешь?
— Жалко мне тебя, дурочку такую.
— Жалеть будешь, когда я умру.
— Ну может хватит?!"
"— Да, давно уже все хватит. Пожалуйста, не лей слезы. У меня слабодушие, хочется ныть в ответ. И вообще, Варь, я хочу спать, — не хочу. Но слышать чей-то голос просто невыносимо. — Я возьму трубку, когда Бестужев позвонит в следующий раз. Обещаю.
— Хорошо, но давай сейчас поедим. Просто бульон. Пожалуйста, — шмыгая носом, уже тише произносит Варя.
— Давай, — киваю в ответ.
Неимоверным усилием я заставила себя как-то съесть суп. Осталось его только не извергнуть обратно. А это сложно, учитывая, что после еды меня тошнит.
— У меня к тебе просьба. Только отнесись к этому серьезно и пообещай, что выполнишь. Поклянешься?
— Во-первых, я еще не слышала твой бред, в смысле просьбу. Во-вторых, за выполнение просьбы, ты съешь кусок этого мяса, — указывает глазами на тарелку.
