Подтверди или опровергни это мнение, — врезается в мое сознание голос Глеба. Перевожу на него взгляд, а Бестужев, не стесняясь, крутит в руках мои трусы. Шмальнуть бы в его спину чем-нибудь. Да хоть бы тапком. Так ведь нет ничего под рукой. — Соня?
— Я не чувствовала себя уверенной, когда на мне было красивое белье. А уверенность она или есть, или ее нет. И знаешь что, чхать я хотела на то, что кому-то не нравится мое белье. Я его не для тебя ношу. Захочу и надену страшные трусы, да еще и с дыркой. Понял?
— Тут вроде все белье целое, — усмехаясь, произносит Глеб.
"
"— Специально для тебя я найду с дырками или порву.
— Не стоит. Ты закончила?
— Закончила. Дай мне что-нибудь из одежды и просто выйди отсюда. Имей совесть.
— Имею. Не конфликтуем. Договариваемся. И вполне себе дружим с ней, — опускает рулонные шторы вниз и поворачивается ко мне.
— Ты хочешь вывести меня из себя? Нравится надо мной издеваться?!
— В каком месте я над тобой издеваюсь? — удивленно интересуется Глеб, становясь напротив меня.
— Я попросила привезти мое кресло — ты отказался. Попросила дать одежду — аналогично. А сейчас стоишь с умным видом и рассматриваешь меня. Хочешь я обездвижу тебе ноги и оставлю голожопым на мокром постельном белье в одном полотенце?! — на одном дыхании проговариваю я, смотря Бестужеву в глаза. — Какие же вы все сволочи, — опускаю взгляд на свои ноги. — Хорошо пользоваться беспомощностью тех, кто слабее, — бурчу себе по нос, пытаясь унять набежавшие слезы. Вот не к месту это сейчас.
Совсем не к месту.
— Я всего лишь собирался переместить тебя на сухое место и там уже дать белье и сорочку, — тихо произносит Глеб, присаживаясь на корточки. — И только, когда заменю постельное белье, верну тебя сюда обратно. У меня нет цели над тобой издеваться, Соня. И да, мне сложно полностью представить себя на твоем месте, но я хотя бы стараюсь. Изучаю на досуге новые приспособления для более комфортной жизни. Ладно, — шумно выдыхает. — Не будем об этом. Где тебе будет удобнее одеться? На подоконнике или кресле?
— Первое, — нехотя отвечаю я, прижимая к себе сильнее полотенце, и закрываю глаза.
Тут же ощущаю, как Бестужев в очередной раз приподнимает меня на руки и через считанные секунды опускает на подоконник. А если быть точнее — на мое второе спальное место.
— Держи, — подает мне сорочку вместе с бельем и идет к выходу.
Странно, но Глеб выбрал самую простую из всех имеющихся у меня ночнушек. Правда, белую. Собственно, как и трусы.
